Экзархат Константинополя для УПЦ: спасение или ловушка?

Патриарх Варфоломей готов принять УПЦ в свой экзархат? Фото: СПЖ

В последние месяцы в украинском церковном пространстве все громче звучит слово «экзархат». Речь идет о возможном создании Константинопольским Патриархатом специальной структуры на территории Украины. Она должна стать чем-то вроде промежуточной станции для тех иерархов, священников и верующих УПЦ, которые не готовы присоединиться к ПЦУ, но при этом хотят избавиться от преследований власти и максимально отстраниться от РПЦ.

На первый взгляд, идея выглядит разумно и даже гуманно: дать людям возможность выбора, обеспечить свободу совести, предложить «тихую гавань» в разгар шторма. Однако за красивыми словами о «третьем пути» скрываются серьезные канонические, юридические и политические вопросы. Ответы на них могут оказаться совсем не такими утешительными, как обещают сторонники этой идеи.

Разговоры об экзархате подпитываются заявлениями влиятельных иерархов Константинопольского Патриархата. В конце января 2026 года архиепископ Американский Элпидофор, один из наиболее заметных спикеров Фанара, дал большое интервью. В нем он несколько раз прозрачно намекнул на необходимость для УПЦ признать авторитет Патриарха Варфоломея и начать его литургическое поминовение.

Чуть раньше Кирилл Говорун – богослов и бывший клирик РПЦ, хорошо знакомый с внутренней кухней церковной политики, – открыто назвал экзархат «транзитной зоной» и временным решением для тех из УПЦ, кого не устраивает сегодняшняя ситуация.

Но что на самом деле стоит за этими предложениями? Действительно ли экзархат может стать спасением для УПЦ или же это продуманный механизм ее поглощения? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно разобраться в деталях – от канонического устройства до геополитических интересов.

Что такое экзархат и как он работает

Для начала объясним, что представляет собой экзархат в православной традиции.

Экзархат – это церковная структура, которая находится в прямом подчинении определенному Патриархату (в данном случае – Константинопольскому) и управляется назначенным экзархом. По сути, это нечто среднее между полностью автономной церковью и обычной епархией.

Экзархат обладает определенной степенью самоуправления, но ключевые решения принимаются в патриархии, которой он подчиняется.

Важно понимать, что экзархат – это не автокефалия и даже не автономия. Это форма прямого управления со стороны «материнской» Церкви. Экзарх назначается Патриархом, отчитывается перед ним и может быть в любой момент заменен. Все епископы, священники и миряне экзархата поминают за богослужением именно Константинопольского Патриарха, признавая тем самым его верховную юрисдикцию.

Существующие примеры показывают, как это работает на практике. В Литве действует экзархат Константинопольского Патриархата, куда перешли бывшие прихожане приходов Московского Патриархата. Как отмечают наблюдатели, этот эксперимент является рабочим, хотя и не без проблем. Община живет по новому календарю, поминает Патриарха Варфоломея, при этом используя в богослужении привычный церковнославянский язык.

Численность прихожан невелика – порядка 40–50 человек на воскресной службе в одном храме. Но сам факт существования такой общины демонстрирует, что подобная модель технически возможна.

Экзархат Фанара в Украине уже существует

Здесь мы подходим к одному из ключевых, но часто игнорируемых вопросов: экзархат Константинопольского Патриархата в Украине уже существует и возглавляется епископом Команским Михаилом (Анищенко).

Возникает логичный вопрос: если экзархат уже есть, зачем создавать новый? Как с точки зрения канонического права будут соотноситься две параллельные структуры Константинополя на одной территории? Упразднится ли существующий экзархат и вольется ли в новый? Или новый экзархат будет функционировать параллельно? Последнее создаст беспрецедентную с канонической точки зрения ситуацию – два экзархата одного Патриархата на одной территории.

Сторонники идеи нового экзархата обычно обходят этот вопрос молчанием, что само по себе говорит о многом. Каноническое право Православной Церкви всегда учитывает принцип территориальности: на одной территории, как правило, действует одна каноническая юрисдикция. Создание второго экзархата, параллельного первому и параллельного ПЦУ, порождает путаницу. Причем такую, которую трудно себе представить даже для искушенных знатоков канонического права. Напомним, что ПЦУ тоже существует под эгидой Фанара (хотя формально декларируется самостоятельной структурой) и, с его точки зрения, является канонической.

При этом, по логике Томоса, полученного украинскими раскольниками из рук Патриарха Варфоломея, вся каноническая территория Украины принадлежит ПЦУ. Создание еще одной параллельной константинопольской структуры фактически означает, что Фанар сам ставит под вопрос полноту юрисдикции ПЦУ. То есть той самой структуры, которую он создал и за которую несет ответственность перед всем православным миром.

Что говорит архиепископ Элпидофор?

Интервью архиепископа Элпидофора каналу «Вече» в январе 2026 года заслуживает пристального внимания. За дипломатическими формулировками скрывается вполне конкретная программа действий. Ключевой тезис архиепископа можно сформулировать так: если иерархи УПЦ хотят помощи от Вселенского Патриарха, они должны сначала признать его авторитет. А конкретно – начать литургическое поминовение Патриарха Варфоломея.

«Как можно просить помощи у кого-то, если вы не признаете его авторитет помочь вам, если вы ставите под сомнение его юрисдикцию помочь вам?» – задает вопрос Элпидофор. И продолжает: «Первым шагом должно быть, если кому-то нужна помощь и авторитет Вселенского Патриарха, принять его авторитет и поминать его».

Тут важно понимать, что поминовение Патриарха за богослужением в православной традиции – это не просто вежливый жест. Это признание юрисдикции, подчинения и канонической связи.

Примечательно, что архиепископ Элпидофор одновременно ставит под сомнение каноничность самой УПЦ: «Поскольку эти иерархи отказываются поминать Патриарха РПЦ, то как они могут утверждать, что они являются канонической Церковью? Как можно быть канонической Церковью, если ты никого не поминаешь?»

Этот аргумент – двойной удар. С одной стороны, он делегитимизирует нынешний статус УПЦ. С другой – предлагает «решение» в виде поминовения Патриарха Варфоломея. По словам Элпидофора, никакого другого варианта нет: либо вы «неканоничны», либо вы подчиняетесь нам.

Кроме того, архиепископ Элпидофор достаточно жестко характеризует тех, кто признает каноничность УПЦ. Поместные Православные Церкви, поддерживающие УПЦ, он прямо называет «российскими сателлитами»: «Какой церковный статус имеют митрополии под омофором митрополита Онуфрия и все его иерархи? Единственный статус заключается в том, что их признает Русская Православная Церковь и все другие Православные Церкви, которые являются политическими и церковными сателлитами России».

Понятно, что подобная риторика не оставляет пространства для дипломатии и диалога: вы либо с нами, либо вы «сателлит России».

Говорун и идея «транзитной зоны»

В свою очередь, лишенный в РПЦ сана Кирилл Говорун предлагает смотреть на экзархат как на «третий путь» между ПЦУ и УПЦ. Это переходная возможность для тех, кого уже не устраивает ситуация внутри УПЦ, но кто не готов влиться в ПЦУ. В его интерпретации экзархат – это «тихая гавань», временное решение, «транзитная зона».

Говорун описывает ситуацию внутри УПЦ так: паства пытается достучаться до архиереев и предстоятеля, но наталкивается на «игнорирование и глухоту». Одновременно со стороны ПЦУ звучит жесткая риторика: «вы там раскольники», «вы коллаборанты», «вы все ФСБшники в рясах». В этих условиях многие верующие ищут выход, и экзархат преподносится как этот самый выход.

Однако Говорун проговаривается, когда описывает каноническую логику ситуации. По его мнению, после отзыва Фанаром грамоты 1686 года все приходы и епископы УПЦ фактически «являются приходами и епископами Вселенского Патриархата». Напомним, что, согласно этой грамоте, Киевская митрополия была передана под управление Московского Патриархата.

Иными словами, речь не о каком-то добровольном переходе. Речь о том, что Фанар считает УПЦ своей собственностью, которую лишь нужно формально «оформить».

Таким образом, экзархат – это не столько предложение помощи, сколько требование «легализации» существующего, по мнению Константинополя, положения дел.

Вопрос об экзархате, говорит Говорун, – «это вопрос о том, признавать ли де-юре то, что существует де-факто». Но «де-факто» в данном случае – лишь одна из интерпретаций канонической истории, причем далеко не бесспорная.

Сам Говорун называет два приоритета экзархата. Первый – свобода совести: каждый украинец должен иметь возможность выбрать, куда ему ходить. Второй – национальная безопасность: необходимо нейтрализовать влияние московской пропаганды через Церковь. Второй пункт, заметим, сразу переводит разговор из духовной плоскости в политическую.

Почему экзархат – это путь в одну сторону?

Теперь перейдем к самому важному: что будет, если УПЦ (или более-менее значительная ее часть) согласится на экзархат?

Первое: потеря субъектности. Вхождение в экзархат Фанара автоматически означает признание верховной власти Константинопольского Патриарха над украинской территорией.

Если УПЦ признает право Фанара распоряжаться судьбой украинского Православия, она автоматически признает правомерность всех его предыдущих действий. Включая легализацию раскольнических структур и создание ПЦУ.

Второе: утрата автономии. Экзархат – это не автокефалия. Находясь в прямом подчинении Константинополю, украинский епископат лишается возможности самостоятельно принимать решения по ключевым вопросам. Экзарх назначается Фанаром, важнейшие кадровые и канонические решения принимаются в Стамбуле. Для Церкви, насчитывающей тысячи приходов и миллионы верующих, это означает практически полный отказ от многих самостоятельных решений.

Третье: неминуемое слияние с ПЦУ. Это, пожалуй, самая серьезная проблема. Потому что рано или поздно Константинопольский Патриархат обязательно примет решение, чтобы объединить ПЦУ и экзархат УПЦ. Об этом свидетельствует риторика и логика решений Фанара по Украине последних лет.

Четвертое: раскол внутри УПЦ. Предложение экзархата само по себе создаст проблемы внутри УПЦ. Возникнет противостояние между теми, кто готов на экзархат ради «легализации» и спасения от государственных гонений, и теми, кто считает это предательством канонической позиции.

Это классическая стратегия: создать внутри церковной структуры группу, которая считает, что «у нас нет выбора», и противопоставить ее руководству. Те иерархи, которые захотят контактировать с Константинополем, будут представлены как «реалисты» и «спасители» Церкви. А несогласные – как «упрямые фундаменталисты», которые мешают прогрессу.

Варфоломей и «объединяющий потенциал Томоса»

Кирилл Говорун, комментируя недавний визит Епифания на Фанар, сообщает, что в послании Патриарха Варфоломея содержатся «важные сигналы». По его интерпретации, Варфоломей признает, что Томос, выданный ПЦУ, не достиг своей изначальной цели – объединения украинского православия. Более того, Томос стал «инструментом в руках противостоящих сторон». Одни используют его как средство защиты, другие воспринимают как оружие, направленное против них.

Говорун утверждает, что у Томоса остается «нереализованный объединяющий потенциал», и именно этот потенциал имеет в виду Патриарх Варфоломей. Решение, по словам Говоруна, – диалог: «просто начать разговаривать друг с другом», «вступить в общение. Не обязательно сразу евхаристическое, а хотя бы межчеловеческое».

Звучит красиво, но возникает вопрос: о каком диалоге может идти речь, если одна сторона заранее определяет его результат? Элпидофор прямо говорит: «Если они действительно имеют в виду то, что говорят о диалоге с Константинополем, то должны начать с поминания Патриарха Константинопольского».

То есть «диалог» начинается с подчинения. Это не диалог в привычном понимании слова – это ультиматум, который предлагается в красивой дипломатической обертке.

Примечательно, что Говорун признает: массового присоединения УПЦ к ПЦУ «уже не произойдет». Украинская Православная Церковь, по его словам, воспринимает Томос как угрозу. «Отчасти это результат влияния московской пропаганды, отчасти – результат пропаганды внутренней».

Но вместо того, чтобы признать, что проблема может быть в самом Томосе и способе его «продвижения» (через насилие и захваты храмов), предлагается новый формат давления – экзархат.

При этом всю тему экзархата нельзя рассматривать вне контекста войны, которая используется как дополнительный рычаг давления. Логика проста: ситуация критическая, времени на раздумья нет, нужно действовать сейчас. И единственный «правильный» выбор – экзархат (читай: подчинение Фанару). Любые сомнения и возражения отметаются как «промосковская позиция».

Также надо подчеркнуть, что ситуация в Украине – не изолированный случай. Она вписывается в масштабную стратегию Константинопольского Патриархата по расширению своего влияния. Эта стратегия реализуется сразу в нескольких других странах – Черногории, Литве, Латвии, Эстонии. Подобный подход показывает, что экзархат для УПЦ – лишь один из элементов этой глобальной стратегии. Конечная цель – максимальное расширение юрисдикции Константинопольского Патриархата за счет других православных структур.

Что остается за кадром: захваты храмов и мобилизация духовенства

Один из наиболее болезненных аспектов ситуации – то, что активно замалчивается сторонниками экзархата. Тысячи верующих УПЦ пережили захваты своих храмов, насилие, унижения. Священники подвергаются давлению со стороны государства, многие насильно мобилизованы. Есть уже немало фактов, когда на прихожан и священников совершались физические нападения с травмами и увечьями.

Примечательно, что архиепископ Элпидофор отказался обсуждать эти темы. Это молчание красноречивее любых слов. Человек, который призывает к «единству» и «диалогу», не готов даже признать существование проблемы насилия. Тогда возникает другой вопрос: как можно доверять обещаниям защиты со стороны структуры, которая закрывает глаза на гонения?

Для верующих УПЦ, переживших захваты храмов и физическое насилие, предложение экзархата звучит как горькая ирония. Храмы отбирали те, кто действовал при молчаливом попустительстве Фанара. Захваты организовывали именно те структуры, которые Константинополь признал законными. А теперь Фанар протягивает руку помощи – разумеется, под своей юрисдикцией.

Это все равно что предложить человеку, у которого отняли квартиру, переехать в коммуналку под управлением организатора рейдерского захвата.

Каноническая двусмысленность

Одним из самых сложных моментов в аргументации сторонников экзархата является вопрос о каноническом статусе УПЦ. Фанар продвигает следующую логику: после отзыва грамоты 1686 года Киевская митрополия «вернулась» под юрисдикцию Константинополя. Следовательно, все приходы, епископы и священники УПЦ уже являются частью Вселенского Патриархата. Просто пока не оформили это юридически.

Однако эта позиция крайне уязвима. Во-первых, трактовка событий 1686 года является предметом острых разногласий между историками и канонистами. Москва считает, что Киевская митрополия была полностью передана. Фанар утверждает, что передача была временной и условной. Истина, как обычно, где-то посередине, и любая однозначная трактовка – это упрощение.

Во-вторых, даже если принять аргументацию Фанара, возникает вопрос: почему тогда он решил «восстановить» свою юрисдикцию именно в 2018 году – через 332 года после передачи? Ответ очевиден: потому что в тот момент сложилась политическая ситуация, позволившая это сделать.

Президент Порошенко активно лоббировал создание ПЦУ, и Фанар этим воспользовался. Канонические аргументы были подобраны под уже принятое политическое решение, а не наоборот.

Для верующих УПЦ это означает, что их судьба решается не на основании духовных или канонических принципов, а исходя из политической целесообразности. Сегодня целесообразно предложить экзархат – значит, предлагается экзархат. Завтра станет целесообразно требовать слияния с ПЦУ – значит, будет требоваться слияние.

Что делать?

Тут надо понимать, что большинство епископата УПЦ точно не пойдет в экзархат. И из-за страха слияния с ПЦУ, и через недоверие к обещаниям Фанара, и через невозможность объяснить такое решение простым верующим. Ситуация действительно сложная, и простых решений нет. Но есть несколько принципов, которые стоит учитывать при оценке любых предложений.

Первое: любое решение должно приниматься свободно, без давления – ни государственного, ни церковного, ни общественного. Говорун правильно говорит о свободе совести как приоритете. Но свобода совести означает возможность выбрать в том числе и то, что не нравится ни Фанару, ни государственным чиновникам.

Второе: стоит внимательно смотреть на тех, кто предлагает «решение». Фанар, легализовавший раскольнические структуры, молчащий о захватах храмов и называющий несогласных «сателлитами», – не тот посредник, которому можно безоговорочно доверять. Его мотивы имеют как минимум столько же отношения к политике, сколько и к духовности.

Третье: диалог возможен и необходим, но на равных условиях. Настоящий диалог не начинается с требования подчинения. Если вам говорят «сначала признайте наш авторитет, а потом мы поговорим» – это не диалог, это ультиматум.

Заключение

Экзархат может выглядеть как спасательный круг для УПЦ. Но если присмотреться внимательнее, станет видно, что этот «круг» привязан к кораблю, который плывет совсем не туда, куда хотели бы пассажиры. Логика процесса, как показывает опыт и прямые заявления его участников, ведет к одному результату. К полному поглощению УПЦ структурами, находящимися под контролем Константинополя, и последующему слиянию с ПЦУ.

Для миллионов верующих, которые ходят в храмы УПЦ, молятся, крестят детей, отпевают близких, – для этих людей Церковь не является ни «инструментом геополитики», ни «сателлитом», ни «транзитной зоной». Это их духовный дом. И они имеют право знать, что именно им предлагают, когда говорят об экзархате. Со всеми подводными камнями и возможными последствиями.

Выбор, разумеется, за каждым лично. Но этот выбор должен быть осознанным. А для осознанного выбора нужна полная информация – не только обещания «тихой гавани», но и понимание того, куда именно плывет корабль и кто стоит у штурвала.

Читайте также