Как монахи высекли обитель в меловой скале

Свято-Успенская Святогорская лавра. Фото: СПЖ

Мел пачкает все: одежду, руки, рюкзак – стоит прислониться к стене, и ты уже меченый. В коридорах пещер Святогорской лавры, где потолок местами не дает разогнуться, мел набивается в складки кожи и оседает на ресницах. Порода гор мягкая и податливая – ее можно ковырнуть ногтем. На этом хрупком фундаменте монахи восемь столетий назад начали вырубать лабиринт, из которого выросла Лавра.

17 лет затвора в келье размером со шкаф

Первыми сюда пришли беглецы. По одной версии – иноки, бежавшие от иконоборцев в VIII-IX веках, по другой – монахи, уходившие от Батыевых орд после разорения Киева в 1240 году. Они нашли белую меловую скалу над Северским Донцом и начали вгрызаться в нее кирками. Без чертежей – на ощупь, при свечах, в породе, которая при контакте с воздухом постепенно каменеет, но в момент работы мягка, как глина. Каждая горсть белой крошки выносилась на руках. Восемьсот метров подземных ходов – это тонны вынутого мела, корзина за корзиной, год за годом, поколение за поколением.

Кельи внутри скалы крошечные: вырубленная в породе лежанка, ниша для иконы, маленькое оконце, через которое едва проникает свет. В XIX веке преподобный Иоанн Затворник прожил в такой келье семнадцать лет – без солнечного света, в пространстве размером с платяной шкаф. Он сам, своими руками, высек в алтаре подземного храма преподобных Антония и Феодосия меловой престол. Когда его перевозили из затвора на больничный хутор, везли подвижника в том самом деревянном гробу, который стоял у него в келье все эти годы, – он так привык к нему при жизни, что в нем же его и похоронили.

Кинотеатр в соборе и краска, которая убила стены

Из тесноты подземных ходов поднимаемся наверх, где пахнет сосновой смолой и речной водой. Контраст бьет по глазам: после меловых сумерек – ослепительная белизна скал, отражающая южное солнце так, что приходится щуриться, как на снегу. Здесь, на площадке у подножия горы, в 1859 году начали строить Успенский собор. Строили девять лет, закончили в 1868-м. Пятьдесят три метра в высоту, пятиглавый, массивный, рассчитанный на тысячи молящихся.

Масштаб ошеломляет, если помнить, откуда все началось: люди, ютившиеся в щелях скалы, для Бога выстроили целый дворец.

Перед Первой мировой в обители жили около шестисот монахов. Братский хор того времени славился исполнением древних напевов, а паломники ехали сюда со всей империи.

Святитель Филарет (Гумилевский), архиепископ Харьковский, написал о Святых Горах с интонацией человека, восхищенного духовным достоянием этой святыни: «Место сие столь прекрасно, столь возвышенно, что как бы само собою влечет ум к небу... Кто не видел Святых Гор, тот не видел земного рая».

В 1922 году монастырь закрыли. В соборе устроили кинотеатр, а в кельях – санаторий для донбасских горняков. Стены Успенского собора закрасили толстым слоем масляной краски, убив паропроницаемость камня. Собор в буквальном смысле перестал дышать: под непроницаемой коркой стены покрылись грибком и стали гнить изнутри. Когда в 1992 году обитель вернули Церкви, первым послушанием возвратившейся братии стала работа шпателем – месяцами, сантиметр за сантиметром они сдирали советскую краску, снимая с храма этот удушающий целлофан, чтобы камень снова мог высохнуть и задышать.

Храм без фундамента на краю обрыва

На самую вершину мелового пика ведет крутая тропа, и подъем дается тяжело.

Но когда выходишь наверх, дыхание перехватывает от того, что видишь: Николаевская церковь XVII века стоит на краю обрыва, и кажется, что у нее нет фундамента.

Ее восточная часть – алтарь – вырублена прямо в массиве горы, а купольная часть вынесена наружу и нависает над пропастью. Кажется, что она не стоит на скале, а растет из нее, как побег из трещины.

В санаторные годы отдыхающие и пионеры изрезали мягкий мел вокруг церкви надписями – «Здесь был Вася, 1954». Но у мела есть свойство, которое не учли вандалы: он самоочищается. Чтобы вернуть скале первозданную белизну, монахам в 1990-е достаточно было счесать пару миллиметров испорченной поверхности. Гора сбросила с себя советскую эпоху, как змея сбрасывает старую кожу.

Отсюда, с вершины, видно все: излучину Донца, сосновые леса на левом берегу, белые стены и золотые купола внизу. Звук перезвона разносится над рекой на километры. Во время гонений колокола были сброшены или переплавлены на нужды индустриализации. Но когда в 1992 году здесь отслужили первую Литургию – еще без колоколов, в пустом, ободранном храме – молитва над скалой оказалась красноречивее любого звона.

Псалмопевец молился: «Возведи меня на скалу, для меня недосягаемую, ибо Ты прибежище мое, Ты крепкая защита от врага» (Пс. 60:3–4).

Монахи Святых Гор поднимались по скале – от темных пещер в недрах к собору на поверхности, от собора к Николаевской церкви на вершине – и каждый метр подъема приближал их к Тому, Кто стоит выше любой горы.

Порода, на которой они строили монастырь, очень хрупкая. Но то, что они построили, пережило империю, войну и семьдесят лет безбожия. Мел оказался крепче стали, потому что в его мягкости работал не бульдозер, а молитва иноков.

Читайте также