Эстония: европейский полигон испытания свободы совести

Может ли государство требовать от Церкви изменения канонического статуса? Фото: СПЖ

Эстония – правовое демократическое государство, член ЕС и НАТО. Но сегодня власти этой страны в ультимативной форме требуют от Эстонской Церкви отмежеваться от РПЦ, в противном случае она должна будет прекратить свою деятельность.

Заявление Эстонской Православной Христианской Церкви (именно так после смены названия именуется Эстонская Церковь Московского Патриархата), что она действует в рамках эстонского законодательства, участвует в общественной и благотворительной жизни, неоднократно осуждала войну РФ в Украине и молится о мире, власти считают недостаточным. Но имеет ли право государство вмешиваться в каноническую структуру Церкви и диктовать, что ей делать в этой сфере?

Если власть имеет конкретные доказательства противоправной деятельности Церкви в целом или ее отдельных структур, то она имеет полное право наказывать за такую деятельность и требовать ее прекращения. Но каноническая подчиненность, сама по себе, явно не относится к такой деятельности. А значит, действия эстонских властей выглядят как вмешательство в каноническую сферу жизни Церкви.

Враждебное влияние?

Поддержка руководством РПЦ войны РФ против Украины действительно стала серьезной проблемой для церковных структур, которые канонически связаны с РПЦ, но территориально находятся в других странах. В марте 2024 г. Всемирный русский народный собор под председательством Патриарха Кирилла заявил, что «специальная военная операция является Священной войной, в которой Россия и ее народ, защищая единое духовное пространство Святой Руси, выполняют миссию "Удерживающего"».

К сожалению, и это, и многие другие заявления руководства Русской Церкви не оставляют сомнений, что идеологически РПЦ поддерживает агрессию в Украине. Но значит ли это, что такую же позицию автоматически занимают все церковные структуры, канонически связанные с РПЦ? Безусловно, нет. Может ли руководство РПЦ влиять на позицию духовенства и верующих в таких структурах? Этого нельзя утверждать без доказательств в каждом конкретном случае.

Действия эстонских властей

6 мая 2024 г. эстонский парламент, Рийгикогу, принял заявление, в котором осудил действия Московского Патриархата по оправданию и поддержке российской агрессии против Украины, объявил его институтом, «спонсирующим военную агрессию России» и указал, что РПЦ использует идеологию «русского мира» как инструмент продвижения войны.

А затем Рийгикогу предпринял сомнительные действия по отношению к своим собственным православным гражданам. В мае 2024 года власть прекратила сдавать Церкви помещения в аренду. Затем МИД стал требовать публичных оценок высказываний Патриарха Кирилла. А в сентябре 2024 года в МВД заявили о необходимости полного разрыва Эстонской Церкви с РПЦ. В январе 2025 года власти Эстонии утвердили законопроект с требованием к Церкви разорвать связи с РПЦ. 

9 апреля 2025 г. парламент принял поправки к Закону «О церквях и приходах» в целях «недопущения использования религиозных организаций для разжигания ненависти или насилия».

Однако формулировки этих поправок выходят далеко за пределы заявленных целей. В первой версии поправок говорилось, что церкви, приходы и монастыри в Эстонии не могут быть связаны юридически или экономически с зарубежным духовным центром или органом управления, который представляет угрозу безопасности, конституционному или общественному порядку Эстонии. Иными словами, объектом регулирования становилась не только незаконная деятельность конкретных лиц, но и канонические отношения религиозной организации с внешним духовным центром.

Закон также предусматривал механизм, при котором приход или монастырь могли принять новый устав и внести изменения в реестр без согласия церковного руководства, если такое согласие «нереалистично получить». Это не что иное, как посягательство на учение о Церкви. Еще на рубеже I и II столетий священномученик Игнатий Богоносец сформулировал принцип: «Без епископа никто не делай ничего, относящегося до Церкви», который в дальнейшем нашел отражение во множестве канонических правил.

24 апреля 2025 г. президент Эстонии Алар Карис вернул закон в парламент, заявив, что поправки ограничивают свободу объединений и религии и противоречат статьям 40, 48 и 11 Конституции. Также он указал на расплывчатость формулировок закона, которая может привести к юридическим спорам и к тому, что подобные ограничения начнут применяться к свободам любых объединений, включая политические партии.

Проблема, по мнению президента, не в отсутствии правовых инструментов для нейтрализации враждебного влияния, а в их применении. Он напомнил, что действующее законодательство уже предусматривает контроль за религиозными объединениями, а Уголовный кодекс Эстонии уже содержит статьи, предусматривающие ответственность за враждебные операции влияния и распространение дезинформации в интересах иностранной организации.

По сути, это признание того, что государство может наказывать конкретных лиц за враждебную деятельность, но должно при этом действовать адресно, а не заставлять целую религиозную общину изменять свой канонический статус.

После критики президента парламент несколько изменил формулировки закона, но суть его осталась та же. 4 августа 2025 года конституционная комиссия Рийгикогу приняла решение поддержать Закон о церквях и приходах в его первоначальном виде, несмотря на замечания президента Эстонии.

8 сентября Алар Карис в очередной раз подверг критике закон «О Церквях и приходах», направленный на запрет Эстонской Православной Христианской Церкви. В своей речи на открытии осенней сессии Рийгикогу глава государства заявил, что этот закон должен соответствовать требованиям Конституции

Но 17 сентября 2025 г. Рийгикогу опять принял закон в той редакции, которую уже отклонил президент. При этом представители парламента утверждают, что закон не запрещает религию, не ликвидирует приходы или монастыри и не ограничивает богослужебную жизнь. Но что при этом Эстония не потерпит вмешательства во внутренние дела государства «под прикрытием свободы религии и канонической деятельности».

То есть эстонские депутаты заявили, что «каноническая деятельность» – якобы только прикрытие для враждебной деятельности. При этом не было представлено судебного решения или открытых доказательств, которые подтверждали бы противоправную деятельность всей Церкви, всех ее приходов, монастырей и верующих. Ведь для Церкви «каноническая деятельность» – это не прикрытие, а историческая форма существования. И если государство начинает смотреть на каноны как на потенциальную ширму для угрозы, оно фактически оценивает церковную жизнь, не по вероучению, не по канонам, и даже не по светским законам, а по критериям спецслужб.

На сегодняшний день дело о неконституционности данного закона находится в Верховном суде Эстонии, который 19 февраля 2026 г. сообщил, что из-за принципиальных разногласий дело передано на рассмотрение общего состава Верховного суда, а решение будет опубликовано не позднее июня 2026 года.

Реакция Церкви, верующих и правозащитников

ЭХПЦ отвергла обвинения в том, что ее деятельность координируется из Москвы. В заявлении Церкви говорится, что ее внутренняя жизнь, административные решения и пастырская деятельность осуществляются самостоятельно, без внешнего руководства со стороны структур Московского Патриархата.

Чтобы подчеркнуть свой самоуправляемый статус, ЭПЦ в марте 2025 г. получила через суд право изменить свое название на Эстонскую Православную Христианскую Церковь (ЭПХЦ). Но переименование не решило главный вопрос. С точки зрения государства, каноническая связь с Московским Патриархатом уже сама по себе может свидетельствовать о «враждебной деятельности». А с точки зрения Церкви, отказ от этой связи означает нарушение канонического строя.

Защищают свою Церковь и православные верующие Эстонии. Они собрали более 4000 подписей под обращением в Рийгикогу, представители верующих участвовали в заседании правовой комиссии парламента, неоднократно обращались к правительству, МВД, парламенту и президенту, пытаясь защитить право верующих сохранить свою религиозную свободу без политического давления.

Главный аргумент верующих: каноническая связь с Материнской Церковью является не административной формальностью, а частью религиозной идентичности. Поэтому принудительный разрыв канонических связей и переход под другую юрисдикцию означает разрушение той Церкви, к которой они принадлежат. Спорная риторика главы РПЦ не может быть достаточным основанием для фундаментального изменения правового статуса всей ЭПХЦ. Для простых верующих дискуссии вокруг вышеупомянутого закона – это не о Москве и не о политике, а о праве большого числа жителей Эстонии сохранить свою религиозную преемственность без политического давления.

Озабоченность выразили и эксперты ООН. 15 декабря 2025 г. они заявили, что законодательные и административные меры против ЭПХЦ могут быть недопустимым ограничением свободы религии и прав меньшинств. По их словам, «каноническая идентичность, церковная иерархия и духовная принадлежность являются составными частями свободы религии и полностью защищены международным правом». Что особенно важно, эксперты ООН прямо заявили: «Национальная безопасность не является допустимым основанием для ограничения свободы религии или убеждений».

Эксперты ООН выразили обеспокоенность целым рядом дискриминационных действий властей Эстонии: прекращение государственного финансирования, исключение ЭПХЦ из процесса консультаций, ограничительные решения по видам на жительство для духовенства, прекращение долгосрочной аренды церковного помещения в Таллине, резкий рост страховых платежей для Пюхтицкого монастыря, а также высылка или фактическое удаление клириков без достаточных оснований.

Каноническая связь – не просто юридическая формулировка

Власти Эстонии настаивают, что речь не идет о запрете православия. В заявлении Рийгикогу от 6 мая 2024 г. специально подчеркивалось: решение касается Московского Патриархата как института и руководящего органа, а не людей, следующих православной традиции.

Но для самих верующих эта оговорка не снимает проблемы. На практике от них требуют не просто не поддерживать войну, не распространять пропаганду и не нарушать закон. От них требуют изменить ту церковную связь, которая исторически сформировала церковную идентичность ЭПХЦ.

В заявлении православных верующих Эстонии, которое они передали в редакцию СПЖ, говорится прямо: «Каноническая связь с Материнской Церковью является частью религиозной идентичности, а не административным решением. Принудительный переход под юрисдикцию другого патриархата означал бы для многих, что Церковь уже не является той, какой она была на протяжении веков, а, может, даже и не сможет являться уже и церковью».

По словам настоятельницы Пюхтицкого монастыря игумении Филареты, новый закон фактически вынуждает ЭПХЦ перейти в юрисдикцию Константинопольского Патриархата. Но, во-первых, греческая церковная традиция сильно отличается от традиции ЭПХЦ, то есть верующим надо будет перестраивать очень многое в церковной жизни. Грубо говоря, ломать себя через колено. А во-вторых, Константинопольский Патриархат своим вмешательством в церковные дела в Украине и продвижением новой экклесиологии, утверждающей верховенство Константинопольского Патриарха, значительно исказил учение о Церкви. Поэтому очень многие считают для себя неприемлемым нахождение в его юрисдикции. И именно по причине вероучительных разногласий.

Заключение

Да, государство имеет право обеспечивать свою безопасность. Но оно не может просто произнести слово «безопасность» и получить право вмешиваться в религиозную сферу. А это именно то, что пытаются сейчас сделать власти Эстонии. Если это у них получится, то будет создан опасный прецедент, утвержден сам принцип возможности вмешательства государства в сферу вероучения, под надуманным предлогом.

Представим себе, что государство будет само решать, какая духовная традиция опасна, какой язык подозрителен, какая историческая память нежелательна и какая религиозная идентичность требует исправления. Под угрозой могут оказаться любые религиозные общины с внешним духовным центром: православные разных юрисдикций, католики, мусульманские общины, протестантские международные структуры.

Да, сегодня агрессия идет со стороны РФ, но политические обстоятельства меняются, войны начинаются и заканчиваются, союзники становятся противниками, режимы приходят и уходят. А юридические инструменты, однажды созданные государством, остаются.

Поэтому вопрос здесь не только в Московском Патриархате. Вопрос в самой свободе Церкви быть Церковью, живой общиной верующих со своей традицией, исторической памятью, канонами и ответственностью перед Богом.

Читайте также