Спецобъект Быковня и пятьдесят лет государственной лжи

Мемориал на Быковнянских могилах. Фото: СПЖ

Северо–восточная окраина Киева, сосновый бор в районе Быковни. Сегодня это место выглядит как типичный пригородный лес, но его статус долгое время определялся секретными протоколами. Здесь под слоем хвои и песка находится крупнейшее в Украине место захоронения жертв массовых политических репрессий 1937–1941 годов.

История этого участка документально началась 20 марта 1937 года. Тогда Киевский городской совет на закрытом заседании принял решение об отводе земли для «специальных нужд НКВД СССР». Речь шла о 19–м и 20–м кварталах Быковнянского лесничества. В архивных документах того времени не было расшифровки этого решения – только сухой казенный термин, за которым скрывались гектары будущих расстрельных рвов.

Вскоре территорию обнесли высоким сплошным забором, выкрашенным в темно–зеленый цвет. По верху пустили колючую проволоку, а по углам установили наблюдательные вышки с часовыми. Местным жителям официально сообщили, что здесь строится артиллерийский склад. Однако «склад» вел себя нехарактерно: днем за забором стояла тишина, а с наступлением сумерек к воротам тянулись крытые брезентом грузовики.

Логистика и технология сокрытия

Маршруты машин, доставлявших тела в Быковню, сегодня восстановлены историками на основе свидетельских показаний и архивных данных тюрем. Основными пунктами отправки были Лукьяновская тюрьма, внутренняя тюрьма НКВД на улице Короленко (сейчас там здание СБУ) и подвалы особняка на Липской, 16. В тридцатые годы в этих зданиях ежедневно приводились в исполнение смертные приговоры.

Процесс захоронения был поставлен на поток. Тела сбрасывали в заранее подготовленные ямы глубиной до пяти метров.

Чтобы в одну могилу поместилось максимальное количество людей, останки укладывали слоями, пересыпая их негашеной известью. Это было технологическое решение: известь ускоряла разложение тканей, что должно было сделать невозможной будущую идентификацию личностей.

Когда рвы заполнялись, их засыпали слоем грунта, на котором высаживали молодые сосны. Расчет строился на том, что через десять–пятнадцать лет лес скроет любые следы вмешательства в почву. Пик активности спецобъекта пришелся на весну и лето 1938 года. Согласно документам, только за одну ночь 19 мая в Киеве было расстреляно 563 человека – все они были вывезены в девятнадцатый квартал. По различным оценкам историков, общее число погребенных здесь колеблется от 20 до 100 тысяч человек, однако отсутствие полной документации не позволяет назвать точную цифру.

Репрессии против киевского духовенства

В списках приговоренных духовенство было одной из главных целевых групп. В 1937–1938 годах аресты православных священников, монашествующих и активных мирян в Киеве и области стали массовыми.

Следствие в те годы шло быстро. Священников обвиняли по типовым политическим статьям: чаще всего им вменяли участие в «контрреволюционной церковно–монархической организации», шпионаж или ведение «антисоветской агитации». Приговоры выносились внесудебными органами – так называемыми «тройками».

Среди тех, кого по ночам везли в Быковню, были клирики закрытых киевских приходов, монашествующие Киево–Печерской лавры и насельники разоренных городских и пригородных монастырей.

На практике сама религиозная принадлежность уже делала человека подозреваемым, а верность сану или тайная церковная жизнь часто становились поводом для жестокого приговора.

При аресте в качестве улик у них изымали нательные кресты, служебники и иконы. Сегодня в архивах сохранились многочисленные реабилитационные дела, по которым исследователи по крупицам восстанавливают имена расстрелянных священнослужителей.

Официальные версии и фиксация ложных данных

Секретность объекта была нарушена в 1941 году во время немецкой оккупации. Тогда были проведены первые раскопки с участием представителей Международного Красного Креста и местных жителей. Информация о массовых могилах НКВД попала в прессу, были сделаны фотографии. Однако после возвращения советской власти в 1944 году официальная трактовка событий была радикально изменена.

В течение следующих десятилетий советское государство последовательно придерживалось версии о том, что в Быковне лежат жертвы нацистского режима.

Для подтверждения этой легенды создавались государственные комиссии. Первая работала в 1944 году, вторая – в 1971–м (ее возглавлял председатель КГБ УССР Федорчук), третья – в 1987–м. Все они, несмотря на находки личных вещей с датами до 1941 года, официально заявляли: захоронения принадлежат периоду немецкой оккупации.

В лесу даже установили памятник с надписью о «советских гражданах, замученных немецко–фашистскими захватчиками». Родственникам погибших десятилетиями выдавали ложные справки о смерти близких от болезней в лагерях или использовали стандартную формулировку о «десяти годах без права переписки». Это был период системного искажения фактов, когда даже надгробные надписи служили целям дезинформации.

Предметные доказательства против системы

Официальная версия начала разрушаться благодаря деятельности киевских диссидентов и активистов. В 1960–х годах члены Клуба творческой молодежи (Алла Горская, Василий Симоненко, Лесь Танюк) обнаружили просевшие участки почвы и фрагменты человеческих останков. Несмотря на давление спецслужб, они начали собирать свидетельства очевидцев.

Решающим фактором стали личные вещи, извлеченные из земли. В рвах находили не только кости, но и предметы, которые не поддавались воздействию извести: металлические кружки, алюминиевые миски, гребни для волос, остатки обуви. На многих предметах заключенные успевали выцарапать свои фамилии, инициалы или даже адреса. Эти находки становились прямыми уликами.

Например, из земли выходили квитанции об изъятии вещей при аресте, датированные 1937 годом. Было очевидно, что нацистские оккупанты не могли расстреливать людей, используя документы НКВД четырехлетней давности. Именно эти предметные доказательства вместе с политическими переменами конца восьмидесятых заставили власти признать правду. Четвертая комиссия в 1989 году официально подтвердила: в Быковне погребены жертвы сталинских репрессий.

Современный статус мемориального комплекса

Сегодня Быковня — это Национальный историко–мемориальный заповедник «Быковнянские могилы». К настоящему моменту исследователям удалось восстановить по архивным спискам имена более 18 тысяч человек из числа тех, кто был вывезен на этот спецучасток. В этом списке соседствуют люди разных национальностей, профессий и социальных слоев: от академиков и священников до рабочих и крестьян.

Здесь же находится Польское военное кладбище. В Быковне захоронены тысячи польских офицеров и гражданских лиц, расстрелянных в апреле–мае 1940 года в рамках так называемого «украинского катынского списка». Каждое дерево в этом лесу сегодня служит напоминанием о событиях тех лет. Стволы сосен обвязаны рушниками, к коре прикреплены фотографии погибших – родственники продолжают восстанавливать семейную память, которая долгое время считалась утраченной.

Быковня стала важным уроком того, как долго может существовать государственная ложь и как сложно восстанавливается историческая справедливость.

Место, которое планировалось как зона абсолютной тишины и беспамятства, превратилось в документальное свидетельство масштабов террора. История этого леса показывает, что даже уничтожение документов и использование извести не гарантирует сокрытия следов, если сохраняются материальные свидетельства и человеческая воля к поиску истины.

Читайте также