Анафема от имени мертвеца

Великий раскол. Фото: СПЖ

​Папа, чьи легаты вошли в Святую Софию, уже три месяца лежит в гробу. Кардинал в красной мантии бросает на престол грамоту, силы которой нет ни в каноническом, ни в человеческом измерении. Так разделили мир.

Если в этой истории и есть какая-то страшная гениальность, то она в одной детали – юридической. Папа Лев IX, отправивший легатов в Константинополь, скончался 19 апреля 1054 года.

​По церковному праву того времени мандат папского посланника прекращался со смертью пославшего его понтифика. То есть человек, которого мы привыкли называть «кардиналом–легатом Гумбертом», 16 июля врываясь в Святую Софию, был просто иностранцем в красной шапке.

​Гумберт был в тот момент частным лицом из Лотарингии. Туристом с непомерным самомнением. Грамота, которую он швырнул на престол, не имела силы. Анафема, которую он провозгласил, не была анафемой. Раскол, разделивший христианский мир на тысячу лет, был оформлен документом, у которого не было автора.

​Стоит вспомнить, с чего вся эта история раскручивалась. Не с Филиокве и не с природы Святого Духа. С хлеба. Латиняне служили на опресноках – пресном хлебе, без дрожжей. Греки – на квасном, поднявшемся.

​Хлеб как повод для войны

​Богословски за этими двумя традициями стоят разные акценты: пасхальный хлеб древнего Израиля или живое, дышащее тесто Воскресения. Споры о том, какой хлеб «правильнее», в Церкви были давно, шли спокойно, поколениями.

​Но с середины XI века в этот спор вошла политика. В Южной Италии норманны захватывали византийские земли и силой переводили греческие приходы на латинский обряд. ​Греческие священники, отказавшиеся служить на опресноках, теряли храмы. Известия об этом доходили до Константинополя – и амбициозный патриарх Михаил Керуларий решил ответить симметрично. Он закрыл латинские храмы в столице империи.

​Театральный жест в Святой Софии

​Сакелларий Никифор, посланный патриархом исполнять указ, врывался в латинские церкви и приказывал вытряхивать из дарохранительниц Святые Дары. Он делал это прямо на полу. И требовал растоптать ногами – потому что эти Дары, по логике захватчика, были «неблагодатные».

Это настоящий нонсенс: христиане двух обрядов в споре о том, как правильно подавать Тело Христово – топтали Его Самого.

​Догматических причин для этого не было никаких. Был обряд, превратившийся его апологетами в знамя. И был хлеб, превратившийся в оружие для борьбы с противником.

​Список ложных обвинений

​В апреле 1054-го папа Лев IX умирает. В Риме конклав не торопится: следующего папу выберут только в 1055-м. Делегация легатов, отправленная еще при жизни Льва, к этому моменту уже в Константинополе.

По канонам им следовало бы развернуться и уехать. По человеческой логике – тем более. По логике уязвленной гордыни – нет. Кардинал Гумберт, лотарингец, человек жесткий и образованный, не собирался уезжать без триумфа.

​Патриарх, в свою очередь, продемонстрировал, что разговаривать с легатами на равных не будет: на соборе посадил их на последние места. Гумберт оскорбился и переговоры свернул.

​Булла в уличной пыли

​В субботу 16 июля 1054 года в Святой Софии шла Литургия. Храм заполнен народом. Кардинал Гумберт со свитой проходит через всю толпу молящихся, поднимается к алтарю и кладет на престол свиток – папскую буллу об отлучении патриарха. ​Молча. Не объясняя ничего народу. Поворачивается и идет к выходу. У дверей театрально отрясает с ног прах, как когда-то апостолы отрясали прах с обуви, выходя из непринявшего их города.

​В тексте буллы – перечень обвинений, способный смутить любого. Греки обвиняются в симонии (хотя именно в Византии это давно не было системной проблемой). ​Обвиняли их и в арианстве (которое к XI веку было давно покойной ересью). В том, что они продают церковные должности, перекрещивают латинян, не крестят новорожденных раньше восьмого дня.

​И главное – в том, что они удалили из Символа веры исхождение Святого Духа «и от Сына». Любой третьекурсник семинарии сегодня знает: Филиокве – «и от Сына» – внесла в Символ латинская традиция. Греки ничего из Символа не удаляли. Это западная вставка, признаваемая ныне даже католической наукой. Кардинал Гумберт, по сути, обвинял греков в том, чего они не делали, и приписывал им то, в чем виноват был Запад.

​Голос, ставший эхом

​Это и есть классическая картина любого раскола: догматика превращается в дубину, которой машут вслепую. Сразу после ухода легатов в храме случилась маленькая, почти незаметная сцена. ​Один из иподиаконов Святой Софии схватил оставленную на престоле буллу, выбежал на улицу за делегацией и стал умолять Гумберта забрать ее обратно. ​

Гумберт отказался. Тогда иподиакон – имени его история не сохранила – бросил буллу прямо в уличную пыль Константинополя. Документ, который через тысячу лет назовут актом разделения христианского мира, какое-то время просто лежал на мостовой.

​​Снисхождение важнее точности

​В эти месяцы между Италией и Константинополем ходило одно письмо. Его написал патриарх Антиохийский Петр III – человек, в этой истории почти никем не упомянутый. Он был наблюдателем со стороны и пытался остановить безумие.

Петр Антиохийский писал Михаилу Керуларию: латиняне ошибаются в обрядах, ошибаются в посте, ошибаются в хлебе – но они наши братья. Снизойди к ним, умолял он, не теряй главного ради того, чтобы добиться абсолютной точности во всем.

​Петр III умолял Керулария тем самым тоном, каким Авраам говорил с Богом о Содоме: еще чуть–чуть снисхождения, еще немного терпения, может быть, ситуация исцелится сама. Его не услышали.

​Забытые взаимные обиды

​Голос человека, просящего о мире в разгар конфликта, всегда звучит как голос предателя. В 1965 году патриарх Константинопольский Афинагор и папа Павел VI совместным актом сняли взаимные анафемы 1054 года.

​Они заявили, что обоюдные отлучения «преданы забвению». На бумаге раскол был отменен через девять веков и шесть лет после того, как кардинал Гумберт швырнул свою буллу на алтарь Святой Софии. Но реального единства это, как мы все знаем, не вернуло.

Читайте также