Анафема от имени мертвеца

Великий раскол. Фото: СПЖ

Папа, чьи легаты вошли в Святую Софию, уже три месяца лежит в гробу. Кардинал в красной мантии бросает на престол грамоту, силы которой нет ни в каноническом, ни в человеческом измерении. Так разделили мир.

Если в этой истории и есть какая–то страшная гениальность, то она в одной детали – юридической. Папа Лев IX, отправивший легатов в Константинополь, скончался 19 апреля 1054 года.

По церковному праву того времени мандат папского посланника прекращался со смертью пославшего его понтифика. То есть человек, которого мы привыкли называть «кардиналом–легатом Гумбертом», 16 июля врываясь в Святую Софию, был просто иностранцем в красной шапке.

Гумберт был в тот момент частным лицом из Лотарингии. Туристом с непомерным самомнением. Грамота, которую он швырнул на престол, не имела силы. Анафема, которую он провозгласил, не была анафемой. Раскол, разделивший христианский мир на тысячу лет, был оформлен документом, у которого не было автора.

Стоит вспомнить, с чего вся эта история раскручивалась. Не с Филиокве и не с природы Святого Духа. С хлеба. Латиняне служили на опресноках – пресном хлебе, без дрожжей. Греки – на квасном, поднявшемся.

Хлеб как повод для войны

Богословски за этими двумя традициями стоят разные акценты: пасхальный хлеб древнего Израиля или живое, дышащее тесто Воскресения. Споры о том, какой хлеб «правильнее», в Церкви были давно, шли спокойно, поколениями.

Но с середины XI века в этот спор вошла политика. В Южной Италии норманны захватывали византийские земли и силой переводили греческие приходы на латинский обряд. Греческие священники, отказавшиеся служить на опресноках, теряли храмы. Известия об этом доходили до Константинополя – и амбициозный патриарх Михаил Керуларий решил ответить симметрично. Он закрыл латинские храмы в столице империи.

Театральный жест в Святой Софии

Сакелларий Никифор, посланный патриархом исполнять указ, врывался в латинские церкви и приказывал вытряхивать из дарохранительниц Святые Дары. Он делал это прямо на полу. И требовал растоптать ногами – потому что эти Дары, по логике захватчика, были «неблагодатные».

Это настоящий нонсенс: христиане двух обрядов в споре о том, как правильно подавать Тело Христово – топтали Его Самого.

Догматических причин для этого не было никаких. Был обряд, превратившийся его апологетами в знамя. И был хлеб, превратившийся в оружие для борьбы с противником.

Список ложных обвинений

В апреле 1054–го папа Лев IX умирает. В Риме конклав не торопится: следующего папу выберут только в 1055–м. Делегация легатов, отправленная еще при жизни Льва, к этому моменту уже в Константинополе.

По канонам им следовало бы развернуться и уехать. По человеческой логике – тем более. По логике уязвленной гордыни – нет. Кардинал Гумберт, лотарингец, человек жесткий и образованный, не собирался уезжать без триумфа.

Патриарх, в свою очередь, продемонстрировал, что разговаривать с легатами на равных не будет: на соборе посадил их на последние места. Гумберт оскорбился и переговоры свернул.

Булла в уличной пыли

В субботу 16 июля 1054 года в Святой Софии шла Литургия. Храм заполнен народом. Кардинал Гумберт со свитой проходит через всю толпу молящихся, поднимается к алтарю и кладет на престол свиток – папскую буллу об отлучении патриарха. Молча. Не объясняя ничего народу. Поворачивается и идет к выходу. У дверей театрально отрясает с ног прах, как когда–то апостолы отрясали прах с обуви, выходя из непринявшего их города.

В тексте буллы – перечень обвинений, способный смутить любого. Греки обвиняются в симонии (хотя именно в Византии это давно не было системной проблемой). Обвиняли их и в арианстве (которое к XI веку было давно покойной ересью). В том, что они продают церковные должности, перекрещивают латинян, не крестят новорожденных раньше восьмого дня.

И главное – в том, что они удалили из Символа веры исхождение Святого Духа «и от Сына». Любой третьекурсник семинарии сегодня знает: Филиокве – «и от Сына» – внесла в Символ латинская традиция. Греки ничего из Символа не удаляли. Это западная вставка, признаваемая ныне даже католической наукой. Кардинал Гумберт, по сути, обвинял греков в том, чего они не делали, и приписывал им то, в чем виноват был Запад.

Голос, ставший эхом

Это и есть классическая картина любого раскола: догматика превращается в дубину, которой машут вслепую. Сразу после ухода легатов в храме случилась маленькая, почти незаметная сцена. Один из иподиаконов Святой Софии схватил оставленную на престоле буллу, выбежал на улицу за делегацией и стал умолять Гумберта забрать ее обратно.

Гумберт отказался. Тогда иподиакон – имени его история не сохранила – бросил буллу прямо в уличную пыль Константинополя. Документ, который через тысячу лет назовут актом разделения христианского мира, какое–то время просто лежал на мостовой.

Снисхождение важнее точности

В эти месяцы, между Италией и Константинополем, ходило одно письмо. Его написал патриарх Антиохийский Петр III – человек, в этой истории почти никем не упомянутый. Он был наблюдателем со стороны и пытался остановить безумие.

Петр Антиохийский писал Михаилу Керуларию: латиняне ошибаются в обрядах, ошибаются в посте, ошибаются в хлебе – но они наши братья. Снизойди к ним, умолял он, не теряй главного ради того, чтобы добиться абсолютной точности во всем.

Петр III умолял Керулария тем самым тоном, каким Авраам говорил с Богом о Содоме: еще чуть–чуть снисхождения, еще немного терпения, может быть, ситуация исцелится сама. Его не услышали.

Забытые взаимные обиды

Голос человека, просящего о мире в разгар конфликта, всегда звучит как голос предателя. В 1965 году патриарх Константинопольский Афинагор и папа Павел VI совместным актом сняли взаимные анафемы 1054 года.

Они заявили, что обоюдные отлучения «преданы забвению». На бумаге раскол был отменен через девять веков и шесть лет после того, как кардинал Гумберт швырнул свою буллу на алтарь Святой Софии. Но реального единства это, как мы все знаем, не вернуло.