Дьявола посрамляет не месть, а благодарность
Собор, из которого только что изгнали архиепископа Иоанна сгорел в пожаре. Святитель из ссылки запретил пастве искать в этом виноватых.
В июне 404 года святого проповедника вывели из константинопольского собора под конвоем – а меньше чем через месяц этот же собор уже лежал в пепле, вместе со зданием сената по соседству. Кто поджег святыню, так и осталось загадкой. Одни обвиняли в поджоге разъяренных сторонников изгнанного святителя. Другие говорили, что пожар был чистой случайностью. Но для верующих, которые по-прежнему считали опального святителя своим пастырем, вопрос стоял иначе: что это бедствие значит и не стоит ли за этим Божие наказание гонителям?
Через несколько месяцев череда бедствий продолжилась – столицу сотрясло землетрясение, а в октябре умерла императрица Евдоксия, по приказу которой Златоуста тогда и сослали в Кукуз. Многие горожане с уверенностью утверждали: Бог наконец-то заступился за Своих чад.
Сам святитель, лишенный кафедры, здоровья и всякой надежды на возвращение домой из ссылки, оценивал те же события совершенно иначе.
В написанном им слове к константинопольским друзьям архипастырь вообще ничего не объясняет и никого ни в чем не обвиняет. Но этот сознательный отказ от субъективных оценок, на самом деле, бьет по дьяволу больнее всего.
Сегодня мы поговорим не с проповедником, чьи слова заставляли константинопольскую паству срываться на рукоплескания прямо в храме. Мы поговорим с человеком, у которого отняли все, кроме пера и нескольких листов бумаги. Он отобрал у дьявола его главное оружие: заставить человека довериться эмоциям в ущерб смиренному упованию на Бога.
Самое сильное лекарство от уныния
– Владыка, весть о пожаре в Софийском соборе дошла до Кукуза быстро. Что Вы почувствовали, узнав об этом?
– Тогда я не мог быть рядом со своими чадами, – отвечает святитель Иоанн Златоуст. – Оставалось лечить их души на расстоянии. Я писал им тогда: «слово питает лучше хлеба, исцеляет лучше лекарств, сильнее железа рассекает загнившую рану – и без всякой боли».
– Ваша паства в столице хотела услышать от Вас, что пожар – это возмездие гонителям. Вы не дали им такого утешения. Почему?
– Потому что сам вопрос «за что» – уже ловушка, – говорит святитель. – Я писал им строго: «не говори – для чего это, к чему это».
Такое любопытство я считаю не ревностью о Боге, а обычной дерзостью – желанием судить о путях Божиих, как будто они нам подотчетны.
Здесь, если продолжить мысль владыки, скрывается тонкий расчет. Крепость захватчики редко берут одним приступом. Чаще они выманивают гарнизон к воротам обещанием переговоров, зная, что открытые ворота равноценны сдаче крепости врагу. Вопрос Богу «За что?» очень похож на такие опасные переговоры: человек сам выходит из-под Божественной защиты навстречу беде, и в этот миг крепость его души уже открыта для дьявола. Благодарность же Богу за все, что Он посылает, равноценно полному отказу вести такие сомнительные переговоры.
Благодарные праведники и протокол сражения
– Но молчать ведь трудно, когда на глазах рушится привычный мир.
– Трудно, – соглашается архипастырь. – Вспомните Иова – человека, потерявшего в одночасье и имение, и детей, и здоровье и ни разу не спросившего в ропоте «За что мне это?». Или Иосифа: проданного собственными братьями в рабство, оболганного, брошенного в темницу ни за что, – и ни разу не потребовавшего у Бога отчета, почему Он так поступил с ним – праведным человеком. Испытания попускаются не для того, чтобы сломить сильных, а чтобы твердость мужественных не уменьшалась.
– Значит, благодарность – это тактика спасения?
– Конечно, – отвечает святитель Иоанн Златоуст. – Благодарить в счастье нетрудно: к этому нас подталкивает сама наша природа. Достойно удивления, если человек благодарит, находясь в крайних обстоятельствах. Благодаря в такую минуту, ты, во-первых, возвеселил Бога; во-вторых, посрамил дьявола; в-третьих, показал, что случившееся с тобою – ничто.
Отчаявшийся подпускает врага ближе, точно тот уже добился своего. Благодарящий же отправляет его прочь – ни с чем.
– А если объяснение причин всех бедствий так и не приходит – ни сейчас, ни в скором времени?
– Тогда нужно ждать конца времен, – говорит владыка Иоанн. – Земледелец ведь не судит о зерне, брошенном в грязь среди зимы, – он дожидается жатвы. Так и ты, возлюбленный, терпи сам и ожидай конца: промышление Божие бесконечно, и нам его не исследовать.
Ответ скорбящей пастве
Пожар в Софийском соборе уже давно забыт. Вспоминают его, разве что, историки. Христиане помнят другое: в 438 году в том же городе, на том же месте, где когда-то стоял сгоревший и заново отстроенный храм, встречали раку с мощами изгнанного архиепископа. Тогда верующим не нужны были объяснения, за что сгорел собор.
Прошло время, и само прославление святого изгнанника окончательно расставило все точки над і.
– Не любопытствуй, не доискивайся, для чего это и к чему это, – говорит нам на прощание святитель Иоанн Златоуст. – Помни одно: «Претерпевший до конца спасется» (Мф. 10:22).
