Горькие слезы раненой природы
Человечество объявило себя безжалостным хозяином планеты. Опыт святых отцов возвращает нас к бережному диалогу с живым Божьим миром.
«Человек – это звучит гордо», – бросил когда-то писатель, чьи слова мы давно привыкли повторять не задумываясь. Но за этой гордостью выросла странная и жестокая картина мира. Человек поставил себя в центр мироздания и решил, что все вокруг создано лишь для его комфорта, сытости и развлечения. Неживую природу мы крошим, бурим, выжигаем и истощаем, лишь бы сделать свою жизнь еще чуть удобнее.
А над живым миром издеваемся еще изощреннее. Мы не просто пускаем животных на мясо и заставляем их работать до изнеможения – мы превратили их страдания в шоу. Цирки с хлыстами, тесные клетки дельфинариев, охота ради азарта и трофеев, петушиные бои... Человеческое эго разрослось настолько, что всему остальному Божьему миру на этой планете просто не осталось места. А наш ум, привыкший к упрощенным схемам из учебников и оправданиям в духе «выживает сильнейший», искренне не видит в этом никакой беды. Но если отложить в сторону эту холодную логику потребителя и посмотреть на мир через опыт святых, открывается совсем другая правда.
Голос камней и стихий
Самая главная мысль, которую нам стоит почувствовать сердцем: у Живого Бога нет мертвой материи. У Него все – живое. Это мы, потеряв чуткость и связь с Творцом, разделили мир на «живую природу» и «сырьевую базу». Когда Христос говорит, что «Бог не есть Бог мертвых, но живых» (Мф. 22:32), это касается не только древних праотцев, но и всего творения. То, что кажется нам простым камнем или бессмысленной стихией, для Бога имеет свой голос и свой отклик.
В бушующем море нет человеческого мозга, но когда Христос повелевает ветру и волнам, они затихают. В горных породах не найти ушей, но преподобный Марк Фраческий отозвался на волю Божию, сказал слово – и гора сдвинулась, подчиняясь старцу. Творец не бросил этот мир крутиться по инерции. У Него есть Свои, глубокие и скрытые от нас отношения с каждым цветком, с каждым каменистым склоном и с каждой птицей.
Если нам кажется, что какой-нибудь майский жук или дождевой червь слишком малы и незначительны, чтобы Бог о них помнил, стоит взглянуть на себя со стороны. Наш человеческий ум, со всей его гордыней, перед высшими ангельскими силами выглядит гораздо проще и наивнее, чем муравей перед ученым.
Творческая сила Бога держит в ладонях абсолютно все – от далеких галактик до крошечных микроорганизмов.
Если бы эта Любовь хотя бы на мгновение отпустила мир, все вокруг просто рассеялось бы в небытии. Все, что мы знаем о Вселенной, – лишь узкая картинка, которую дорисовывает наш мозг. На самом деле о настоящей глубине мироздания мы не знаем почти ничего.
Вина падшего человека-садовника
Вся наша спесь по поводу «превосходства над природой» – это просто болезнь души, отравленной гордостью. Пока мы тешим свое самолюбие, мир вокруг нас тихо страдает и плачет. Апостол Павел замечательно сказал об этом: «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тления в свободу славы детей Божиих» (Рим. 8:19–21).
Вдумайтесь: животные, деревья, реки не согрешали. Они не устраивали войн и не придумывали жестокости. Они оказались затянуты в этот круговорот боли, болезней и смерти только потому, что споткнулся человек – тот, кто должен был быть бережным садовником и хранителем этого дома.
Когда Адам потерял лад с Богом, дал трещину и весь мир. Звери стали бояться человека и нападать друг на друга, земля покрылась сорняками, а в мир вошла смерть. Но если вся природа ждет освобождения, на что же она надеется? На то, что искупление вернет радость и ей, что и она в свое время будет причастна к той новой, светлой и вечной жизни, которую обещал Творец.
Бог стал Человеком, чтобы спасти нас от темноты и смерти. Но именно через человека Он исцеляет и весь остальной мир. Общение с Богом – это не наша личная монополия. Весь животный мир, самым чудным и невидимым для нас образом, по-своему чувствует Своего Создателя.
В Псалтыри написано, что даже птенцы ворона кричат к Богу, когда ищут пищу (Пс. 146:9), и молодые львы просят у Него пропитания (Пс. 103:21). Сам Бог в книге Иова напоминает человеку об этом: «Кто приготовляет ворону корм его, когда птенцы его кричат к Богу, бродя без пищи?» (Иов 38:41). Писание постоянно говорит нам: животные – это не просто «белковые организмы», а живые создания со своей душой и судьбой.
В мире живут миллионы собак, кошек, птиц, но среди них нет двух одинаковых. У каждого свой характер, свои повадки, своя маленькая радость и свой страх. Неужели все это удивительное разнообразие создано только для того, чтобы мелькнуть на миг, натерпеться боли от человеческой черствости и навсегда исчезнуть? В природе есть Тайна, которую мы не умеем читать. Это доверительный разговор Бога и того, кого Он сотворил.
Дружба святых со зверями
Когда человек очищает сердце и наполняется любовью, мир вокруг него начинает залечивать раны. Святые всех времен находили удивительный, трогательный язык с теми, кого мы привыкли считать «дикими зверями». И здесь не было никакой дрессировки. Звери просто узнавали в святом человеке первозданное тепло Адама – дом, где нет страха и угрозы.
Павел Фивейский жил в пустыне, и каждый день ворон приносил ему полхлеба. А когда старец умер, из песков пришли два огромных льва, когтями вырыли для него могилу, поклонились и тихо ушли. Герасим Иорданский спас льва, вытащив занозу из его лапы, и зверь стал его верным другом. Он жил при обители, помогал по хозяйству, а когда старец преставился, лев не смог пережить разлуки, лег на его могилу и умер от тоски. Разве такая преданность – это просто «бездушный инстинкт»?
Преподобный Сергий Радонежский делился последней пайкой хлеба с диким медведем в глубоком лесу. А к избушке Серафима Саровского приходили волки, зайцы и медведи. Святой гладил их, кормил из рук и общался с ними как с родными. Батюшка Серафим говорил, что животные все чувствуют, просто сказать не могут, и что обижать их без нужды – это грех перед Богом. Святые видели в каждом живом существе мысль Творца. Они знали: обидеть тварь – значит ранить Сердце Того, Кто ее создал.
Старец Силуан Афонский писал с удивительной нежностью: «Дух Божий учит душу любить все живое, так что и зеленого листа на дереве не хочет она сорвать без нужды. Так Дух Божий научает любви ко всем, и душа сострадает всякому существу...»
Святой Силуан до конца жизни с болью вспоминал, как в юности случайно обварил летучую мышь или напрасно убил муху, и как потом со слезами просил у Бога прощения за эту бессмысленную жестокость. Современному человеку это может показаться чудачеством: плакать из-за мухи! Но именно в этой чуткости и проявляется живое, сострадательное сердце.
Утрата простого человеческого сострадания
Что же стало с нами, объявившими себя «хозяевами Земли»? Потеряв чуткость, мы потеряли и простое человеческое сострадание.
Мы превратили природу в огромный конвейер. Мы вырубаем леса, засоряем реки и океаны пластиком, тестируем бытовую химию на кроликах, держим зверей в тесных клетках ради развлечения. Человек стал не заботливым хозяином, а разрушителем. Мы можем умиляться домашнему питомцу и тут же равнодушно пройти мимо замерзающего бездомного пса. Мы легко оправдываем любую жестокость «удобством» или «выгодой».
Но Бог не задумывал мир жестоким. Пророк Исаия оставил нам образ будущего, где «волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком... и малое дитя будет водить их. Не будут делать зла и вреда на всей святой горе Моей» (Ис. 11:6–9). Это не просто красивая сказка, а напоминание о том, как все должно быть по любви.
Пока мы живем в этом непростом мире, каждому из нас стоит хоть ненадолго остановиться. Перестать смотреть на природу как на «ресурс». Посмотреть на пролетающую птицу, на собаку у подъезда, на зеленый лист у окна не как на биомассу, а как на живое Божие творение, у которого есть свое место под солнцем.
Нам пора перестать «звучать гордо». Нам пора научиться звучать бережно, добро и смиренно. Видеть в жизни вокруг нас отсвет Божьей заботы. И, может быть, тогда наше собственное сердце станет немного теплее, а мир вокруг – хоть немного светлее.
