Слово архипастыря для уставших горожан
Когда наваливается усталость, мы открываем древние проповеди, чтобы задать важные вопросы о людской судьбе и устройстве бытия.
Мы входим под высокие своды кесарийского храма. Вокруг стоят обычные горожане: ремесленники с огрубевшими руками, вдовы, женщины после работы. За порогом шумит торговая площадь, новости приносят тревогу, а суета вытягивает силы. Нам тяжело удержать внутренний порядок, когда мир снаружи рассыпается на осколки. Мы подходим к проповеднику, смотрим на его исхудавшее лицо и задаем насущные вопросы.
– Владыка, вокруг все ломается, – тихо говорим мы. – Кажется, будто бытие потеряло стройность и движется произвольно. Остался ли во всем этом хоть какой-то порядок?
Святитель Василий Великий поворачивается к нам. В его глазах читается мудрость человека, знающего цену людской скорби.
– Вселившееся в людей безбожие внушило им ложную мысль, будто бы все пребывает без управления и устройства, и приводится в движение как бы случаем, – неожиданно произносит он.
Мы замираем от этих слов. Хаос внутри нас отступает. Вдруг становится ясно, что беспорядок живет не в природе, а в нашем растерянном уме, переставшем замечать кисть Великого Художника.
Житейская спешка
Но бытовые заботы продолжают давить на плечи. Мы вспоминаем об оставленных мастерских, о некупленном хлебе, о рабочей кутерьме. Ремесленники рядом с нами боятся потерять дневной заработок.
– Владыка, – сокрушаемся мы, – нам тяжело удержать молитвенный покой. Мы постоянно спешим, мысли улетают к бытовым хлопотам. Как научиться слышать Бога среди шума?
Святой архипастырь смотрит на толпу спешащих рабочих, и обращается к нам:
– Посему отложи из сердца всякое житейское попечение, и весь соберись теперь сам в себя. Ибо мало пользы, если телом ты здесь, а сердце твое занято земным сокровищем.
Мы смущенно опускаем глаза, признавая духовную слабость. Но проповедник снисходителен, он не упрекает нас.
– Самый деятельный ум оказывается недостаточным для того, чтобы изъяснить, как следует, самомалейшую часть мира. Нам должно искренно признаться в своей немощи, - убежден святитель.
Так архиепископ Кесарийский учит нас быть честными перед самими собой и Творцом. В отличие от Него, мы не можем прибавить себе ни года жизни, ни часа лишнего времени.
Природа тьмы
Мы делаем шаг ближе к святому, потому что ответ на следующий вопрос для нас очень важен.
– Святитель, откуда берется столько зла вокруг нас? – спрашиваем мы. – Почему тьма подступает к самому сердцу, заставляя буквально тонуть в унынии?
Проповедник отвечает уверенно и мягко, разрушая наши страхи перед вражьей силой:
– Сия тьма не что-либо самостоятельное, это просто отсутствие света, – говорит каппадокийский святитель.
Он видит наше изумление и продолжает развивать эту мысль:
– Зло тоже не живая и одушевленная сущность, но состояние души, противоположное добродетели и возникает оно в беспечных людях через отпадение от добра. Посему не ищи зла вовне.
– Значит, мрачные обстоятельства бессильны сами по себе? Все зависит от произволения Божия? – уточняем мы с надеждой.
– Первое Божие слово создало природу света, разогнало тьму, рассеяло уныние, обвеселило мир, всему дало вдруг привлекательный и приятный вид, – произносит святитель Василий.
Мы понимаем его учение. Зло не имеет собственной природы, оно лишь отсутствие Добра. Значит, чтобы прогнать тьму, нужно открыть сердце божественному свету.
Судьба и воля
Тогда мы поднимаем еще одну тему, которая не дает покоя многим людям:
– Владыка, а как же вера в судьбу или роковой знак? Может быть, наши поступки заранее расписаны движениями звезд и мы ни за что не отвечаем?
В голосе архипастыря слышится твердость:
– Если начала поступков порочных и добродетельных не от нас зависят, значит напрасно есть законодатели, напрасно есть и судии, награждающие добродетель и наказывающие порок, – отвечает с укором святитель Василий Великий.
Святой проповедник возвращает нам полную ответственность за собственную жизнь. Никакие астрологические прогнозы не способны лишить человека свободной воли. Мы сами выбираем путь, и этот выбор имеет вечный вес.
Уроки природы
Мы просим святого показать нам наглядные примеры для укрепления веры.
– Где нам искать утешение, когда духовные силы иссякают? – спрашиваем мы.
Святой архипастырь указывает рукой на скромные растения у храмовой ограды:
– Песком, который слабее всего, обуздывается невыносимое насилие моря, – произносит каппадокийский святитель. – Одна травка, или одна былинка занимает мысль твою рассмотрением искусства, с каким она произведена. Смена времен года побуждает все живое заново обнаруживать силу свою, какую она имеет к произведению трав, семян и деревьев.
Перечисляя примеры из природы, святитель помогает нам иначе взглянуть на мир. Вот он указывает на цветущую розу:
– Поначалу она была без шипов, но впоследствии к красоте ее цвета присоединены терния, чтобы после наслаждения видели мы скорбь, воспоминая о грехе.
Потом проповедник говорит о виноградной лозе:
– Глядя на эти завитки, мы учимся сплетаться с ближними объятиями любви и успокаиваться в них.
Поразительно, как природа становится для святого архипастыря книгой мироздания.
Прощальное слово проповедника
Солнце склоняется к закату. Наступает вечер, и мы задаем проповеднику последний вопрос:
– Владыка, Вы рассказали нам о небесах, о подводном мире, о стихиях, растениях. Но каков же замысел о человеке? Почему Творец утаил некоторые детали от бытописателя?
Каппадокийский святитель умолкает. На его исхудавшем лице появляется кроткая улыбка. Он смотрит на затихших после дневной суеты людей и произносит свои прощальные слова:
– Если умолчал Он о не касающемся нас, как о бесполезном, то не для того ли, чтобы все было в назидание и усовершение душ наших?
Проповедник осеняет крестным знамением собравшихся мирян и уходит в алтарь.
Мы постоим еще немного в прохладе угасающего дня. Мы знаем, что дальнейшие беседы о человеке и мире вокруг него так и не были произнесены святителем при жизни из-за его скорой кончины. Позже недостающее слово напишет его младший брат, святитель Григорий Нисский. Но в этой незавершенности осталась глубокая тайна. Святитель Василий подвел нас к порогу божественной тайны и оставил свободное пространство для личных поисков. Мы выходим из храма на улицы города уже другими людьми, с окрепшей верой, преодолевшими уныние и смущение.
