От древних рудников Едома до Голгофского Креста
Древний ветхозаветный артефакт прошел путь от символа победы в пустыне до сокрушенного идола в Иерусалиме.
Путь еврейского народа от горы Ор пролегал вдоль Красноморского залива, в обход неприступных земель Идумеи. Сухой зной, суровый песок и утомление быстро истощили беженцев. В лагере начались громкие роптания против Бога и Моисея. Люди жаловались на тяжесть перехода через пустыню и выражали отвращение к посланной Богом манной крупе, назвав ее негодной пищей.
Ответом на человеческое нечестие стало появление в иудейском стане ядовитых змей. Огненные гады заполнили песчаные холмы, и от их укусов умерло множество народа. Беда заставила израильтян прозреть. Они пришли к Моисею с покаянием, признав свой грех, и просили вождя заступиться за них перед Господом.
Моисей сотворил молитву, после чего Бог дал неожиданное повеление. Вождю предписывалось вылить из меди изображение змея и укрепить его на высоком шесте. Каждый ужаленный змеей, взглянув на это медное знамя, выживал.
Эта история напоминает нам о древних технологиях медного промысла. Стан Фунон, упоминаемый в книге Чисел, историки связывают с местом Хирбет-Файнан. Там добыча меди велась с глубокой древности, а позже на эти рудники ссылали христианских мучеников. В соседней долине Тимна археологи нашли небольшую медную змейку с позолоченной головой, созданную в эпоху судей. Эта находка наглядно показывает, как выглядели подобные предметы в древнем азиатском регионе.
Странная заповедь
Повеление сделать медное изображение удивляет, ведь Второзаконие категорически запрещало отливать кумиров. Зачем же Господь повелел выставить перед народом для поклонения этот предмет?
Ответ кроется в природе ветхозаветного чуда. Человека спасала не вылитая из металла вещь, а внутреннее движение веры. В книге Премудрости Соломона сказано, что обращавшийся к шесту исцелялся не тем, на что взирал, но Самим Спасителем всех. Металл оставался лишь бесчувственным предметом, а жизнь даровало Божие слово.
Иудейское предание, сбереженное в текстах Мишны, задает тот же вопрос: разве змей умерщвлял или змей оживлял?
Устные сказания поясняют, что исцеление приходило именно тогда, когда израильтяне поднимали взор к небу и взывали к Отцу Небесному.
Преподобный Ефрем Сирин замечал, что змеи, которые по своей природе питаются прахом, не роптали на свое пропитание, а люди восстали против небесного хлеба. Святой отец подчеркивал, что Моисей поставил медный шест перед дверями скинии. Ужаленный человек должен был повернуться лицом к святыне, исповедав тем самым свое отречение от Творца.
Когда память о чуде становится идолом
Прошли столетия. Медный змей сохранялся как драгоценный памятник дивной милости Божией. Он напоминал об избавлении от смерти в суровой пустыне. Однако человеческая природа всегда склонна подменять Подателя благ его материальными знаками.
Со временем отношение к древнему предмету изменилось. Новые поколения забыли живую веру своих предков и начали видеть в куске меди самостоятельную волшебную силу. Предмету стали совершать воскурения фимиама, зажигая перед ним кадильный дым. В народе ему дали собственное имя – Нехуштан.
Поклонение святыне превратилась в очередной языческий культ.
Скатывание в язычество продолжалось до тех пор, пока на престол не вступил благочестивый царь Езекия. Книга Царств сообщает о его масштабной религиозной реформе. Царь отменил языческие культы, разбил статуи и решительно истребил медного змея, которого сделал Моисей. Уничтожить вещь, вылитую руками великого пророка, требовало огромной духовной смелости. Но царь понимал, что древний памятник превратился в опасную ловушку для неокрепших душ. Священное Писание безусловно хвалит Езекию, подчеркивая, что он делал угодное в очах Господних и прославился великим благочестием.
Прообраз на Древе
Древняя история неожиданно проявляется на страницах Нового Завета. В разговоре с Никодимом Господь Иисус Христос вспоминает этот забытый образ, наполняя его глубоким пророческим смыслом. Спаситель говорит: «И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому».
Святитель Иоанн Златоуст, размышляя над этими словами, открывает удивительное соответствие между ветхозаветным прообразом и новозаветной Истиной. Святитель писал: «Там змий кусал, змий и врачевал; так и здесь: смерть погубила, смерть и спасла». На ветхом шесте висел кусок меди, изображавший подобие ядовитого гада. На Крест же было вознесено Чистейшее Тело Владыки, победившее древнего змия.
Христос был поднят убийцами над землей, чтобы освятить мир и призвать к Себе все концы вселенной.
Блаженный Феодорит Кирский замечал, что подобно тому как медный змей сохранял внешность ядовитой твари, но не имел в себе смертельного яда, так и Единородный Сын принял реальную человеческую плоть, но остался совершенно чуждым греховной скверне.
Урок древнего Нехуштана
История обожествленного ветхозаветного предмета напоминает, что нам всегда легче зацепиться за материальную вещь, за красивый обряд или древнюю святыню, чем удерживать ум в живом предстоянии перед Невидимым Богом.
Но даже самая великая реликвия теряет всякий смысл, если она закрывает собою Живого Творца. Когда предмет становится важнее Бога, он превращается в такой же бесполезный Нехуштан.
В Милане, под сводами базилики Сант-Амброджо, на древней мраморной колонне размещен бронзовый змей. Народное поверье веками приписывало этому изваянию ветхозаветное происхождение, связывая его с именем Моисея. Местные жители верили в его особую силу. Поняв опасность возникшего суеверия, миланский архиепископ поставил на соседней колонне напротив змея крест, чтобы взгляд каждого входящего в храм человека обращался прежде всего - к Распятому Спасителю.
Ветхозаветный образ обрел свою полноту только в событиях Голгофы. Так и взгляд, устремленный с верою на Крест Господень, исцеляет душу от смертельного яда греха и дарует человеку вечную жизнь.
