Школа без учеников
Об утраченных приходах, тайных крещениях и стойкости верующих мещан, сохранивших верность Православию вопреки запретам властей.
В старом центре Берестья возвышался кафедральный Свято-Николаевский собор – главный приход города. 6 июля 1590 года епископ Владимирский и Брестский Мелетий (Храптович) разрешил устроить при этом храме братство со школой. Спустя полгода, король Сигизмунд III утвердил это решение своим привилеем, взяв за образец устав Львовского братства. Когда в 1593 году кафедру занял Ипатий (Потей), он тоже поддержал деятельность братства. Казалось, новая организация обрела законную почву.
Но в октябре 1596 года именно этот храм стал местом церковного раскола. Митрополит Михаил (Рагоза) торжественно открыл здесь униатский синод. Литургию служил владыка Ипатий. Очевидцы запомнили тревожную деталь: при приготовлении Святых Даров один греческий священник, перешедший из католицизма, растерялся и смешал в Чаше воду с водой, что православные сочли грозным знамением. 18 октября под этими сводами подписали акт унии.
Неизвестно, где в эти часы находились православные прихожане Николаевского храма. В списках участников собрания числятся посланцы от Виленского и Львовского братств, мелькают упоминания о депутатах из Бреста, но родная община храма в документах собора словно растворилась.
Зала протестантского дома
Если пройти от Николаевской церкви на другой конец города, можно увидеть просторный дом шляхтича Малхера Райского. Все православные храмы Бреста, по свидетельству святителя Макария (Булгакова), к началу собора были заперты по распоряжению епископа Ипатия.
Православным архиереям, священникам и мирянам пришлось искать приют под чужой кровлей. Хозяин особняка был протестантом, а большая зала его дома служила кальвинистской молельней.
Обстановка в городе тогда напоминала осаду. Князь Константин-Василий Острожский въехал в Берестье в окружении татар, гайдуков, казаков и артиллерии – из соображений безопасности. Православные делегаты прождали до самой вечерни приглашения от митрополита на обсуждение положений собора, но ответа не дождались. В инославной молельне они утвердили соборный акт, отвергающий унию.
Горницы для молитвы
За три дня до открытия соборов епископ Ипатий нанес удар по укладу мещанской жизни. Священникам Берестья под страхом наказания запрещалось общаться с непокорными братчиками. Духовенству велели, чтобы они «не крестили их детей, не преподавали им Святых Тайн Христовых, не погребали их умерших».
Лишенные храмов и священников, горожане разошлись по домам. В закрытых горницах миряне сами читали молитвы над роженицами, крестили младенцев, разбирали Писание и произносили проповеди.
Отчаяние и растерянность доходили до того, что часть мещан ходила молиться в протестантские собрания, лишь бы не переступать порог униатских храмов.
Грамота на пустое место
В январе 1591 года король Сигизмунд III в ответ на прошение горожан обнародовал Привилей, который освобождал школьный дом братчиков от городских податей и воинского постоя. Учителя собирали вокруг себя мещанских детей, выстраивая систему православного образования по львовскому уставу.
После унии судьба училища решилась одним росчерком пера. В 1597 году тот же монарх подписал новую грамоту, передав школу в ведение владыки Ипатия – якобы для того, чтобы в ней «лепшый порядок и наука быти могла». В 1599 году наставником туда определили грека Петра Аркудия. По историческим свидетельствам, братство разогнали, прежних учителей выжили. Но и обновленное училище не заработало. Как потом выяснилось из королевской грамоты, епископ Потей скончался, так и не прореформировав школьное дело.
Приют за городским валом
На три с лишним десятилетия православный Брест исчезает из официальных хроник. Лишь в 1633 году, после легализации Православной Церкви в Речи Посполитой, мещанам вернули храм Рождества Пресвятой Богородицы и приписали его к монастырю преподобного Симеона Столпника, что за городским валом.
Старое братство возродилось на новом месте. С 30-х годов XVII столетия обитель стала центром сопротивления унии. Позднее борьбу за права братства вел ее игумен преподобномученик Афанасий Брестский.
Жизнь братчиков оставалась опасной. Сохранилась судебная запись 1678 года. В праздник Святой Троицы православная процессия с именитыми мещанами несла умершего собрата через рыночную площадь к Симеоновской церкви. Навстречу выскочил приор католического ордена августинцев с монахами и челядью, вооруженными палками. Похоронную процессию разогнали, а погребать покойного пришлось только его сыну и случайному вознице.
Последний след правосланой организации отыскался далеко от родных улиц – в протоколах Пинского съезда 1791 года, где среди делегатов значится «Брест-Литовское» братство. На рубеже XVIII и XIX веков следы брестских мещан окончательно теряются в архивной пыли.