Дети одного раскола: почему структуры УПЦ КП – счёт, выставленный Фанару
«Хиротонии» Никодима, с точки зрения фанарской логики, должны быть «каноничнее» хиротонии Епифания, а не наоборот.
Когда в Румынии, в стране с древней автокефальной Церковью, вдруг возникает «викариатство» структуры, которую не признаёт ни одна Поместная Церковь мира, легко отмахнуться и сказать, что это просто локальный инцидент. Подумаешь, несколько лишённых сана монахов, ушедших в раскол. И так, к сожалению, поступают многие – и на Кипре, и в Греции, и в самом Константинополе. Но такое отношение к происходящему опасно. Потому что появление УПЦ КП на Кипре, в Греции, Чехии, Румынии, Италии и Португалии – не случайность. Это симптом одной болезни, которую в 2018–2019 годах объявили излеченной, не вылечив. Эта болезнь называется просто – раскол.
Карта экспансии
Сразу оговоримся, что речь идёт не о покойном Филарете Денисенко, который скончался в марте 2026 года на 98-м году жизни. Речь о новом главе «Киевского патриархата» – Никодиме Кобзаре, бывшем «архиепископе» Сумском, которого через день после смерти Филарета группа архиереев УПЦ КП избрала «патриархом».
Именно при Никодиме, а не при Филарете, «Киевский патриархат» перешёл от обороны к атаке, и в первую очередь – на другие Поместные Церкви.
Со дня своего избрания (то есть за несколько месяцев) Никодим:
- Принял группу общин в «Чешское викариатство» и поставил для Чехии «епископа» (упоминаются общины Праги, Теплице, Билины, Моста, Духцова, Дечина, Хомутова, Литомержице и Усти-над-Лабем).
- Учредил епархию в Греции. В епархию вошли: игумен и насельники монастыря Панагия Глифокилуса в Кератее, настоятель и клирики храма святого Ферапонта в Ано-Льосии, храма преподобного Паисия и храма Живоносного в Аттике, храма святого Косьмы Этолийского.
- Принял в состав УПЦ КП общину в Румынии («Обитель всех святых» в селе Сагаса) с прямым подчинением себе.
- Принял в состав своей структуры общину из Уганды. К организации Никодима присоединился протоиерей Хараламбос Оцена вместе с приходом святого Иосифа. В указе отмечается, что теперь угандийский клирик и его паства будут находиться в непосредственном подчинении главе Киевского патриархата.
- Учредил указами от 28 мая 2026 года «викариатство» на Кипре, приняв бывших клириков и монахов, связанных с монастырём преподобного Аввакума, и присвоив новому монастырю ставропигиальный статус.
- Создал патриаршие викариатства в Италии и Португалии, дав некоему Николе Нунцио Римаудо титул «архиепископа Миланского».
- Принял в состав УПЦ КП общину Константинопольского Патриархата в испанском городе Дения.
Ещё раз повторим, что всё это произошло буквально за несколько недель. Да, каждый из этих эпизодов сам по себе можно списать на то, что в УПЦ КП ушли какие-то маргиналы, которые никакого влияния у себя на родине не имеют. Но, во-первых, это не совсем так (особенно в ситуации с Чехией и Кипром), А во-вторых, проблема всё равно остаётся, потому что все эти маргиналы, взятые вместе, выстраивают вполне чёткую систему. И система эта работает по одной формуле: когда та, или иная Поместная Церковь кого-то запрещает или лишает сана, «Киевский патриархат» этого человека принимает, назначает куда надо, если надо – рукополагает и учреждает под него структуру. Сегодня это Чехия или Румыния. Завтра – любая страна мира, где найдётся какое-то количество проблемных или просто недовольных клириков. А если не найдутся – УПЦ КП отправит своих. Можно не сомневаться.
Непонимание сути проблемы
При этом священноначалие Поместных Церквей, как представляется, не до конца ощущает угрозу, которая исходит от УПЦ КП. И не ощущает не только потому, что большинству из них ещё не приходилось иметь дело с параллельными церковными структурами на своей канонической территории, но и потому, что не знает, что собой представляет Киевский патриархат.
Например, кипрский богослов Феодорос Кириаку, выступая на телевидении, высказал тревогу по поводу того, что УПЦ КП создала на территории Кипрской Церкви свою структуру (монастырь Аввакума и приход Архистратига Михаила).
Он точно описал механизм, который был использован в данном случае: указы подлинные, печать и подпись Никодима настоящие, опровержений со стороны принятых монахов нет, а структура реально подчинена Киеву. Он также верно отметил, что Кипрской Церкви придётся принимать решение, а не делать вид, что «они лишены сана, и нас это не касается».
Но в его рассуждении есть две принципиальные ошибки, и обе показывают, что даже умные греческие богословы не дошли до сути проблемы.
Ошибка первая: «это русское влияние»
Кириаку пытается объяснить происходящее намёком на «восток Украины» и российское влияние: мол, «Киевский патриархат» хоть и не признан, но действует там, где сильны российские настроения (наверное, потому что Никодим – из Сум?). Эта трактовка политически удобна, но богословски и канонически пуста, а фактически – просто абсурдна. И не только потому, что в Украине не осталось регионов, население которых было бы настроено «пророссийски», но и потому, что Киевский патриархат – структура, которая считает РПЦ оккупантом украинского православия и возводит свою легитимность к борьбе против «московской зависимости». Объяснять её активность «рукой Москвы» – значит не понимать, против кого этот проект был создан и чем он до сегодняшнего дня остаётся. УПЦ КП – это антипод РПЦ, и приписывать его появление «пророссийским силам» – то же самое, что объяснять пожар работой пожарных.
Удобство такой версии в том, что она снимает ответственность с настоящего источника проблемы.
Если виноваты «русские» – значит, не виноват Вселенский Патриархат, не виновата сама модель, предложенная Патриархом Варфоломеем, когда украинский раскол «исцелился» указом и выдачей документа о том, что «больной отныне должен считаться здоровым».
Потому что виновата как раз эта модель.
Ошибка вторая: «Думенко его лишил сана»
Кириаку повторяет тезис, который сейчас транслирует и сама ПЦУ: Никодим лишён сана «синодом» ПЦУ, а значит, никакой он не «патриарх». Формально это так. Но здесь кроется главная подмена. Чтобы лишить кого-то сана, нужно иметь над ним хоть какую-то власть. А над УПЦ КП у ПЦУ этой власти нет – по простой причине: Филарет почти сразу после образования ПЦУ отменил вхождение своей структуры в эту организацию. Причем, заявлял об этом многократно и публично.
Уже 20 июня 2019 года Филарет объявил о восстановлении УПЦ КП. Его «собор» прямо заявил о непризнании Объединительного собора 2018 года и решения о создании ПЦУ. В связи с этим Филарет обратил внимание главы ПЦУ Епифания Думенко, что последний не имеет права принимать решения о ликвидации УПЦ КП, «поскольку Киевская патриархия и Украинская Православная Церковь Киевского Патриархата не входят в состав Православной Церкви Украины». «Мы хоть и непризнанная автокефальная Церковь, но независимая», – отметил тогда Филарет.
По словам Денисенко, Томос ставит ПЦУ в зависимость от Константинополя, а Киевский патриархат никакого отношения к этой структуре не имеет. Филарет неоднократно подчёркивал, что ПЦУ – это не его Церковь, поскольку Думенко целиком и полностью зависит от Константинополя. Такая позиция оставалась у Филарета неизменной до самой смерти. Поэтому и нынешний Киевский патриархат отвечает Думенко последовательно, в рамках собственной логики: решения ПЦУ по Никодиму «канонически ничтожны», потому что УПЦ КП – отдельная структура. Так прямо заявил, например, «митрополит» Иоасаф Шибаев.
Двойной стандарт ПЦУ: дело Маруцака
Самое интересное в этой истории – то, как ПЦУ обращается с наследием Филарета на практике, а не на словах.
На словах ПЦУ утверждает, что «хиротонии», совершённые от имени УПЦ КП после декабря 2018 года (в том числе и нынешнего главы Киевского патриархата), ничтожны, а на деле не применяла абсолютно никаких прещений к тому, кто эти «хиротонии» инициировал и совершал – Филарету Денисенко. Все последние годы ПЦУ именовала Филарета «почётным патриархом», а хоронила как «святейшего».
И вот тут двойной стандарт становится физически осязаемым. К отпеванию Филарета в марте 2026 года был допущен Андрей Маруцак, которого УПЦ КП считала «архиепископом» и секретарём своего «синода». И не просто допущен, он молился с представителями ПЦУ в архиерейском облачении, с омофором.
Но всё дело в том, что ПЦУ его «хиротонию» не признаёт. Ещё 22 июня 2019 года Маруцак был запрещён в священнослужении указом Епифания в сане архимандрита. А уж его «епископский» сан в ПЦУ и подавно не признавали.
И поэтому возникает предельно простой вопрос: кто стоял у гроба Филарета в омофоре рядом с Думенко? Если «архиерей» (потому что ему было позволено участвовать в отпевании именно как «архиерею») – то ПЦУ лжёт, что не признаёт его «хиротонию». Если запрещённый архимандрит в епископском облачении – то это и есть тот самый «канонический беспредел», в котором представители ПЦУ обличают Киевский патриархат.
Другими словами, ПЦУ нельзя одновременно говорить, что хиротонии Филарета после 2018 года недействительны, и при этом молиться с теми, кого он «рукоположил», поминать его как «патриарха» и хоронить его с патриаршими почестями.
Либо «рукоположения» Филарета что-то значат – и тогда значат все, включая Никодима. Либо не значат – и тогда не значат и те, на которых стоит сама ПЦУ.
Главный парадокс: чьи хиротонии «каноничнее»?
Здесь мы подходим к самому неудобному для Константинопольского Патриархата вопросу – тому, который греческие богословы старательно обходят стороной.
И ПЦУ, и УПЦ КП выросли из одного источника – из проекта Филарета Денисенко. Это две ветви одного дерева.
Епифаний Думенко получил «епископскую хиротонию» от Филарета ещё до 2018 года, когда Филарет находился под анафемой и не признавался ни одной Православной Церковью (в том числе Вселенским Патриархатом) в качестве законного архиерея. А вот Никодим Кобзарь получил епископскую хиротонию 15 декабря 2019 года, когда Филарет был уже «восстановлен» Константинополем в епископском сане.
Теперь давайте сведём все факты воедино. По логике самого Константинополя, после октября 2018 года Филарет – законный архиерей в общении с Церковью. Но если это так, то его «рукоположения», совершённые после восстановления, опираются на более прочное каноническое основание, чем «рукоположения», совершённые им же под анафемой.
То есть «хиротонии» Никодима, с точки зрения фанарской логики, должны быть «каноничнее» хиротонии Епифания, а не наоборот. Об этом, кстати, говорит и сам Никодим, по словам которого «Константинопольский Патриархат считает рукоположения УПЦ КП законными», тогда как хиротонии клириков ПЦУ до 2019 года были приняты «по икономии».
Таким образом, Фанар оказался в ловушке собственного решения. Чтобы легализовать ПЦУ, ему пришлось задним числом «исцелить» все «хиротонии» Филарета в тот период, когда он был под анафемой. Но, «исцелив» источник, он не может теперь объявить плоды того же источника недействительными только потому, что они появились позже и оказались неудобны. Нельзя признать корень и отрицать ветви, выросшие из него уже после того, как корень был объявлен здоровым.
Раскол не лечится указом
Вот тут мы и добрались до сути. Корень нынешней ситуации – не в России и не в Сумах. Он – в осени 2018 года, когда Константинопольский Патриархат, рассмотрев апелляции Филарета и Макария Малетича, объявил их и их последователей восстановленными в иерархическом достоинстве и возвращёнными в церковное общение. Это и стало основанием для создания ПЦУ и вручения Томоса.
Но раскол – это не юридическая формальность, которую можно включить и выключить актом из канцелярии. Раскол – это духовная болезнь, искажение церковного сознания, при котором человек ставит свою правду выше церковного единства. И эту болезнь нельзя исцелить, не изменив самого раскольнического устроения души через покаяние. Но, как мы все прекрасно знаем, Филарет не каялся. Более того, он выражал сомнение в каноничности всего нынешнего «священноначалия» ПЦУ.
Известна такое его высказывание: «Если я был под анафемой, то это означает, что все эти епископы (ПЦУ, – Ред.) недействительны. И Епифаний не только не является митрополитом – он даже не священник. Если Вселенский патриарх снял с меня анафему в 2018 году, то весь епископат – недействителен».
Вот и получается, что Константинопольский Патриархат хотел решить вековой «украинский вопрос» административным жестом: отменить прещения, признать «иерархию» бывших раскольников, создать новую структуру, вручить Томос. Но без покаяния, без соборного осмысления ошибок, без канонически правильного отношения ко всей цепочке прежних и последующих «хиротоний» проблема не была решена. Она была переоформлена и перенесена на новый уровень. И теперь её последствия проявляются уже не только в Украине, но и в Чехии, Румынии, Италии, Португалии, на Кипре и в Африке.
Более того, УПЦ КП отбирает приходы у самого Константинопольского Патриархата. Согласно ежегоднику Вселенского Патриархата за 2026 год, община в испанской Дении, которая перешла в Киевский патриархат, принадлежала Константинопольской Церкви.
Почему это касается всех
Для православной экклезиологии территориальный принцип – это не вопрос бюрократии. Это защита самого единства Церкви. Одна территория – одна Церковь, один епископ. Как только на канонической территории Поместной Церкви появляется параллельная юрисдикция, подчинённая внешнему «патриарху», под удар попадает не какая-то отдельная Церковь, а сам принцип, на котором держится православное устройство.
Опасность модели «украинского раскола» в её воспроизводимости. В одной стране зацепкой становятся клирики под запретом, в другой – эмигрантская община, в третьей – проблемы административного характера. Всякий раз будет работать одна и та же схема, и всякий раз Киевский патриархат будет предлагать убежище тем, кто вступил в конфликт со своей Церковью. А поскольку речь идёт о «таинствах», которые совершают раскольники и которые государство нередко признаёт по гражданской линии (брак, имя ребёнка и т.д.), последствия выходят и за пределы церковной ограды.
Два плода одного проекта
Поэтому давайте назовём вещи своими именами.
ПЦУ и УПЦ КП – не две случайно похожие структуры и не «настоящая Церковь против самозванцев». Это два разных плода одного и того же филаретовского проекта.
Одну ветвь Константинополь признал и наделил Томосом. Другая осталась под именем «Киевского патриархата» и сегодня под началом Никодима строит параллельные структуры за рубежом, опираясь на ту же историческую и персональную основу: мы тоже наследники Филарета, мы тоже имеем его «хиротонии», мы тоже «независимая церковь».
И возразить на это по существу, не пересмотрев решение 2018 года, нечем. Потому что обе ветви питаются из одного корня, и корень этот сам же Патриарх Варфоломей объявил здоровым.
В этом и заключается трагедия. Признав ПЦУ без реального покаяния и без истинного и канонического преодоления самой природы раскола, Константинополь создал проблему не только для Украины, но и для всего Православия. Действия Никодима в Чехии, Африке, Румынии, Греции, на Кипре, в Испании, Италии и Португалии – лишь видимая часть этой проблемы. Невидимая часть гораздо серьёзнее: пока Поместные Церкви будут объяснять происходящее «русским влиянием» или личными амбициями отдельных клириков, они будут лечить симптомы и не трогать саму болезнь.
А болезнь проста и стара как мир. Раскол, который не уврачевали покаянием, рано или поздно прорастает снова – и уже не там, где его насадили.
