Миротворец между столицами: зачем Патриарх Феофил едет в Киев

Сегодня 14:12
0
Патриарх Феофил едет в Киев. Фото: СПЖ Патриарх Феофил едет в Киев. Фото: СПЖ

Иерусалимский Патриарх побывал у Трампа и Путина, теперь его ждут в Киеве. Почему его осторожная позиция может дать больше, чем громкие заявления Фанара.

Иерусалимский Патриарх Феофил III объявил, что готовится к поездке в Украину. Об этом он заявил сразу после визита в Москву, где 5 ноября встречался в Кремле с Владимиром Путиным. Сказано это было в свойственной ему манере: без громких слов, одной фразой о том, что в ближайшие дни он хочет сосредоточиться на подготовке визита и переговоров, «с целью принести в регион спокойствие и мир». Иерусалимская Патриархия добавила, что поездка является частью более широкой международной миссии, начатой еще летом встречей с Дональдом Трампом в Вашингтоне.

Что это значит? На первый взгляд, ничего нового. Патриарх Феофил позиционирует себя миротворцем. Но ровно так же называют себя сегодня все иерархи первого ряда, и прежде всего Патриарх Константинопольский Варфоломей. Слово «мир» не сходит с уст ни у кого из церковных лидеров, и было бы странно, если бы сходило: что еще может говорить христианский епископ, когда пятый год в Украине идет война? Однако разница не в словах. Разница в том, что за ними стоит, к кому они обращены и что из них может получиться на практике.

Миротворец с одной стороны

Позиция Патриарха Варфоломея известна и за четыре с лишним года практически не менялась. Константинополь твердо занимает одну сторону конфликта – Украины и Запада. Его риторика однозначна: критика России и возложение ответственности за войну как на российское государство, так и на Русскую Церковь. Сюда же относятся регулярные телефонные разговоры и встречи с Владимиром Зеленским, на которых президент благодарит Патриарха за «абсолютно четкую моральную позицию», и визиты в Вашингтон, где главной темой нередко становится война в Украине. Требование у Патриарха Варфоломея одно: война должна прекратиться на условиях украинской власти.

Эта позиция четкая и последовательная. Патриарх Варфоломей не делает вид, что не понимает, кто начал войну, и не прячется за дипломатическими формулами. С обычной, человеческой точки зрения в его словах трудно найти изъян. Но вопрос, который здесь ставится, другой: можно ли назвать такую позицию миротворческой? И автор этих строк, при всем уважении к Константинопольскому Патриарху и при полном понимании того, кто на кого напал, вынужден ответить: нет. И вот почему.

Миротворчество – это не выбор стороны, даже правой. Выбирать сторону – дело прокурора, судьи, историка, и без них не обойтись. Но у миротворца другая задача: он ищет точку, в которой две стороны, ненавидящие друг друга, смогут хотя бы сесть за стол переговоров. А для этого нужно, чтобы обе стороны были готовы с ним, с миротворцем, разговаривать.

Между тем Патриарх Варфоломей для Москвы, как известно, не собеседник, а противник, и так сложилось задолго до 2022 года. В переговорах же о мире всегда участвуют двое. Тот, кого одна из сторон слушать не станет, может произнести сколько угодно верных слов, но результата не добьется.

Есть и второе обстоятельство, о котором говорить тяжело, но говорить придется. Перспектив безусловной военной победы Украины, которая позволила бы продиктовать условия мира, сегодня не видит ни один трезвый наблюдатель. Это горько, это несправедливо, но это так. А значит, риторика безусловной поддержки Киева и безусловного осуждения Москвы – путь, который сам по себе к миру не ведет. В ней Патриарх Варфоломей выглядит очень красиво: его благодарят президенты и принимают конгрессмены, его моральный авторитет на Западе растет. Но реальной пользы для прекращения войны от этой риторики, к сожалению, немного. Она утверждает правду одной из сторон, но не приближает мир ни для кого. Константинопольский Патриарх в этой истории укрепляет свое положение в западном мире – и это его право и, возможно, его долг как главы Церкви, живущей в Турции и зависящей от западной поддержки. Но давайте называть вещи своими именами: это позиция союзника, а не посредника.

Другая дорога

Политика Патриарха Феофила устроена совершенно иначе, и это заметно даже тем, кто его терпеть не может. Он избегает резких выражений в адрес обеих сторон. Он не говорит об «агрессии», но и не повторяет формулу о «специальной операции». Он посещает одну столицу – и едет в другую. В июне Трамп принимал его в Белом доме, и Патриарх говорил о «церковном факторе» в урегулировании войны и достижении мира. В ноябре он уже был в Кремле у Путина, а теперь готовится к поездке в Киев. Между этими точками были Афины, где греческие власти назвали его миссию «открытием нового духовного канала» для российско-украинского урегулирования.

За это его ругают с обеих сторон, и ругают одинаково. В Киеве припоминают что в Москве он назвал войну «ситуацией на западных границах» и сказал Путину, что молится о его здоровье. Критики из русской эмигрантской прессы называют его «Шредером в рясе» и пересчитывают московские пожертвования на Святую Землю. Ситуация, скажем так, не самая приятная для Патриарха Феофила. Но именно эта двусмысленность, которую так удобно обличать, и есть единственный ресурс, которым обладает Иерусалимский Предстоятель. Он может войти в Кремль – и его там выслушают. Он может войти в Белый дом – и его там примут. Он сможет войти в кабинет на Банковой – и там тоже не откажутся от разговора с ним, хотя бы потому, что от человека, которого принимал Трамп, отказаться трудно. Ничего подобного у Патриарха Варфоломея нет и быть не может: двери одной из столиц для него закрыты, и закрыты надолго.

Здесь стоит сказать и о том, что византийская церковная дипломатия, наследницей которой является Иерусалимская Церковь, всегда работала именно так. Она не произносила обличений, она выжидала, лавировала, принимала подарки от всех и никому не отказывала в аудиенции. Ее за это часто осуждали – и к ней же обращались, когда другие каналы были исчерпаны. Патриарх Феофил делает ровно то, что делали его предшественники на протяжении полутора тысяч лет, и то, что они умели делать лучше всех.

Пускай его влияние не так велико, как хотелось бы. Пускай за ним стоят и собственные интересы Иерусалимской Патриархии, которой нужны и паломники, и покровители, и гарантии безопасности для святынь в регионе, где безопасности нет ни у кого. Но только такая позиция – между, а не над и не рядом с одной из сторон – в принципе способна принести результат. У Патриарха Варфоломея такого результата не может быть по определению, при всех его достоинствах. У Патриарха Феофила – может.

Вероятность невелика, но она не равна нулю, и в нынешней ситуации это уже очень много.

Евангельская мера

Здесь уместно вспомнить слова, которые знают все: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5:9).

Христос не сказал: «Блаженны правильно определившие виновного». Не сказал: «Блаженны громче всех осудившие неправого». Он сказал: «Блаженны миротворцы» – те, кто делает мир так, как ремесленник делает вещь: руками, из того материала, что есть под рукой, а не из того, какой хотелось бы иметь.

Кто в нынешней ситуации больше исполняет эти слова – Патриарх Феофил или Патриарх Варфоломей? Один произносит правильные, искренние обличительные речи и собирает за них благодарности, которые ему, возможно, действительно нужны. Другой ездит туда, куда ездить неудобно, пожимает руки, которые пожимать хотят не все, и говорит об одном: о переговорах, о прекращении огня, о мире. Вопрос риторический, и автор не станет на него отвечать за читателя. Заметим только, что в Евангелии блаженство обещано не тем, кто прав, а тем, кто трудится ради мира.

Можно сколько угодно обвинять Патриарха Феофила в «продажности» и «пророссийскости» (что с большим удовольствием делают, например, представители ПЦУ). Но для украинского народа – не для украинской власти, не для украинских политических элит, а для людей, которые сидят в подвалах и получают похоронки, – по-настоящему полезна именно его позиция. Потому что только она может принести то, в чем эти люди нуждаются сильнее всего. Не победу, не справедливость, не наказание виновных, а мир.

Церковный вопрос после войны

Есть и второй пласт, о котором пока говорят мало, но который неизбежно выйдет на первый план. Окончание войны принесет с собой активизацию переговоров по украинской церковной проблеме. Это закономерно: мирное урегулирование не сможет обойти вопрос, из-за которого сегодня закрывают храмы и судят епископов.

Уже сейчас понятно, что тактика ПЦУ и украинской власти, направленная на разгром Украинской Православной Церкви, не сработала. Закон о запрете принят, Лавру отобрали, митрополитов судят – а Церковь стоит, и миллионы людей никуда из нее не ушли. Это, судя по всему, начинают понимать и в Константинополе: 6 января нынешнего года Патриарх Варфоломей, сослужа с Епифанием, публично призвал его «искать пути сближения с соепископами в Украине через диалог» и напомнил, что примирение требует выхода «из упорной уверенности, что только одна сторона владеет абсолютной истиной».

Это важные и честные слова, и они дорогого стоят – особенно в устах человека, который сам создавал ПЦУ и которому труднее всех признать, что проект не дал ожидаемого единства. Но дальше этих слов Фанар пока не идет. Между тем после мирных переговоров все равно придется проводить какие-то всеправославные встречи, а возможно, даст Бог, и соборы.

И здесь у Патриарха Варфоломея и Патриарха Феофила ситуация во многом та же, что и в вопросе войны. Константинополь связан собственными решениями 2018–2019 годов и не может от них отступить, не потеряв лица: ПЦУ «признана», Томос выдан, Епифаний – единственный «законный митрополит» Киевский, и любой другой взгляд на вещи воспринимается как покушение на авторитет Вселенского престола. Для Фанара эта позиция (по крайней мере, пока) неизменна. Но с такой позицией трудно вести переговоры, потому что переговоры предполагают, что у другой стороны тоже есть что сказать, а здесь другой стороне заранее отведена роль осужденного.

Патриарх Феофил же ПЦУ не признал. Он принимает паломников УПЦ, не раз говорил, что считает митрополита Онуфрия Предстоятелем Украинской Церкви в нынешнее трудное время, и при этом сохраняет отношения с Константинополем. То есть он не разрывает общения ни с одной из сторон. Именно он в 2020 году собрал в Аммане Предстоятелей и представителей нескольких Церквей, когда понял, что всеправославный разговор об Украине больше некому инициировать, – и сделал это, не поссорившись с Фанаром. Именно он в 2023 году обсуждал с папой Франциском посредничество в российско-украинском конфликте. Другими словами, он пытается договориться и с одними, и с другими, не требуя ни от кого предварительной капитуляции.

В этой роли он выглядит убедительнее – и с христианской, и даже просто с человеческой точки зрения. Не потому, что он лучше Патриарха Варфоломея, а потому, что он свободнее: он ничего не обещал ни Киеву, ни Москве и потому может предложить обоим то, чего не может предложить связанный обязательствами и «неизменной» позицией Константинополь.

Что Патриарх Феофил привезет в Киев

Можно предположить, что Патриарх Феофил едет в Украину не с пустыми руками. И не только к Зеленскому. Было бы странно, если бы Иерусалимский предстоятель, побывавший в Кремле и готовящийся к визиту на Банковую, не привез каких-то предложений и Митрополиту Онуфрию, и Епифанию Думенко. Вполне возможно, что именно церковная часть его миссии окажется в итоге важнее политической: у Патриарха нет армии и нет санкций, но у него есть то, чего нет ни у Трампа, ни у Путина, ни у Зеленского, – право говорить с епископами как епископ и возможность предложить формат, способный сдвинуть ситуацию с мертвой точки.

Каким будет этот формат, пока неизвестно, и гадать не стоит. Ясно другое. Любое решение, принятое без УПЦ или через ее голову, окажется таким же нежизнеспособным, как и все предыдущие. Но и просто «отменить» ПЦУ не получится: за ней стоит власть и почти восемь лет попыток добиться «признания», и с этим придется считаться. Между этими двумя невозможностями и лежит узкая тропа, по которой кто-то должен пройти первым. Патриарх Феофил, кажется, единственный, кто сегодня готов попробовать.

Война – политическая и церковная – это зло, разрушительное для всех без исключения. Безусловным победителем из нее не выйдет ни одна сторона, и уж точно не выиграют простые верующие, которых который год делят на правильных и неправильных. Нужно идти к миру и хоть к какому-то согласию – пусть несовершенному, пусть временному, пусть выстроенному на компромиссах, которые никому не понравятся.

Если Патриарх Феофил тут поможет – пускай даже ради каких-то своих интересов, пускай даже за орден Дружбы и пожертвования (как его в этом обвиняют представители ПЦУ), – честь ему и хвала. Потому что судить миротворца будут не по тому, с кем он обедал, а по тому, замолчали ли после его визита орудия. А это, в конце концов, единственный критерий, который имеет значение.

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter или Отправить ошибку, чтобы сообщить об этом редакции.
Если Вы обнаружили ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter или эту кнопку Если Вы обнаружили ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите эту кнопку Выделенный текст слишком длинный!
Читайте также