Завет Предстоятеля
В последнее время было много спекуляций на тему того, к чему призывает Украинская Православная Церковь. Кому служат украинские иерархи?
Через любовь к человеку открывалась перед предстоятелем душа того, с кем он вел диалог и он находил в ней то, о чем собеседник и не догадывался. Блаженнейший Митрополит Владимир любил свою паству и в том, что бы принести пользу народу своим служением был его патриотизм. Он исполнил свой долг до конца, может он бы смог и больше, но Божья воля была в том, чтоб возложить эту ношу ответственности на другого пастыря. Фильм раскрывает то, как много общего несут в себе оба предстоятеля, у каждого из них своя роль в истории.
Читайте также
Вода для сердца: Почему Экзюпери писал о Крещении, сам того не зная
Мы все сейчас бредем через пустыню усталости. Перечитываем «Маленького принца» перед праздником Богоявления, чтобы понять: зачем нам на самом деле нужна Живая вода.
Литургия под завалами: О чем молчит рухнувшая Десятинная церковь
Князья бежали, элита испарилась. В горящем Киеве 1240 года с народом остался только неизвестный митрополит, погибший под обломками храма. Хроника Апокалипсиса.
Святыня в кармане: Зачем христиане носили свинцовые фляги на шее
Они шли пешком тысячи километров, рискуя жизнью. Почему дешевая свинцовая фляжка с маслом ценилась дороже золота и как она стала прообразом нашего «тревожного чемоданчика».
Чужие в своих дворцах: Почему Элиот назвал Рождество «горькой агонией»
Праздники прошли, осталось похмелье будней. Разбираем пронзительное стихотворение Т. С. Элиота о том, как тяжело возвращаться к нормальной жизни, когда ты увидел Бога.
Бог в «крисани»: Почему для Антоныча Вифлеем переехал в Карпаты
Лемковские волхвы, золотой орех-Луна в ладонях Марии и Господь, едущий на санях. Как Богдан-Игорь Антоныч превратил Рождество из библейской истории в личное переживание каждого украинца.
Рассказы о древней Церкви: положение мирян
В древности община могла выгнать епископа. Почему мы потеряли это право и стали бесправными «статистами»? История великого перелома III века.