Последнее слово

В одном доме, на окраине небольшой деревни, жила православная семья. В этой семье, впрочем, как и в каждой, случались и горе, и радость. Только в последнее время поводов для радости стало намного меньше.

Супруги стали часто ссорится из-за мелочей. В основном поводы для ссор находила супруга: то она была недовольна заработком мужа, который  был художником и расписывал храмы, то самой работой, предусматривавшей частые переезды, то недостаточным вниманием к себе. Жена возмущалась укладом жизни в деревне, хотя помнила, что и сама в начале семейной жизни предлагала мужу поселиться вдали от города. Женщина все больше и больше впадала в уныние.

В конце осени деревенские женщины предложили ей поехать в один монастырь, где жил известный старец. Женщина с радостью согласилась, ведь это была возможность хоть на несколько дней вырваться из деревни. Дав согласие на поездку, она с энтузиазмом стала собираться в дорогу.

В поездке все казалось радостным. За те дни, которые женщина провела в монастыре, она почувствовала облегчение и покой. И вот настало время покидать монастырь. Женщина так и не попала к старцу, у которого хотела попросить совета и молитв. Перед самым отъездом она решила последний раз зайти в храм. Поклонившись Кресту, женщина направилась к выходу. Возле выхода она увидела того самого старца, о встрече с которым так просила Господа. Женщина поспешила к монаху с надеждой, что он сможет дать совет, как ей поступить в жизни.

Стала она старцу жаловаться на мужа, упрекая его в мягкости и отсутствии амбиций, на деревню, на неудобства с частыми переездами; и ей хотелось найти поддержку своих, как ей казалось, правильных слов. Женщина так много говорила о недостатках мужа, что о себе, так ничего и не сказала.

Батюшка улыбался и кивал. Потом приподнял голову и внимательно посмотрел на женщину.

- Чадо мое, много лет назад твой супруг пожертвовал собой ради тебя. Когда ты сильно заболела, он горячо молился Богу и дал обет, что бросит хорошую работу в городе и будет служить Господу, расписывая бедные храмы в отдаленных деревнях, куда ни один художник не хочет ехать, лишь бы ты осталась жива. А сейчас ты плачешь и упрекаешь его, что он недостаточно любит тебя! Человек не словами выражает любовь свою, а поступками.

Женщина склонила голову и заплакала. Она осознала, как ошибалась, как обижала безосновательно супруга, стараясь уколоть его обидными словами, как не поддерживала его в трудную минуту, как его помощь принимала с раздражением и придирчивостью.

Вдруг в ее голове пронеслась мысль: «Откуда старец знает об этом?». Не дожидаясь вопроса женщины, старец ответил:

- Вместе с ним я молился Господу о твоем выздоровлении.

В этот момент женщину кто-то окликнул, когда она снова повернулась к старцу, его уже не было.

В автобусе женщина узнала, что старец вот уже как год никого не принимает и если кто-то сможет увидеть и побеседовать с ним, то значит Господь внял молитвам просящего и через старца передал Свою волю. И только за человеком остается последнее слово – принимать Волю Господа или снова искать совета, который удовлетворит человеческое эго.

Читайте также

Этнофилетизм: ересь 1872 года и современные парадоксы Фанара

Полтора века назад в Константинополе осудили церковный национализм. Сегодня этот исторический документ заставляет по-новому взглянуть на политику тех, кто его создавал.

Флоровский монастырь в Киеве: как обитель пережила вызовы веков

Тяжелая монастырская дверь захлопывается – и грохот Подола исчезает. За каменной аркой – 460 лет непрерывной жизни обители, которую не взяли ни огонь, ни советская власть.

Красный террор в Украине: как большевики грабили и оскверняли храмы

За сухими протоколами ГубЧК о «ломе серебра» скрыта система сознательного кощунства. Изучим документальную хронику 1919–22 годов.

Святые врата: единственный свидетель, которому не задают вопросов

Все вокруг горело, но этот надвратный храм выстоял. Почему — не знает никто.

Вещественное доказательство №2: о чем свидетельствует кусок льна из Овьедо

Плат 84 на 53 сантиметра с хаотичными, несимметричными пятнами. Ни один эксперт, взявшийся за этот кусок льна, не смог объяснить их иначе, чем подлинностью Евангелия.

Притвор: книга покаяния, которую мы разучились читать

Мы проходим через него не останавливаясь. А он был построен именно для того, чтобы мы остановились и задумались о главном.