Притча о камнях
Недалеко от села, уединенно жил старец. Молодой человек решил сходить к нему за советом. Придя рано утром к старцу, мужчина увидел, что двери его дома уже были открыты для посетителей. Старец пригласил мужчину войти.
Мужчина стал жаловаться на свою жизнь, на обстоятельства, которые привели его сюда. Стал говорить, как ему не повезло с соседями.
– Мы оцениваем людей через себя, через свои страсти и «домыслы», – начал старец, – ты не сможешь посмотреть на людей другими глазами до тех пор, пока сам не станешь другим.
– Но ведь не я начал эти распри, – оправдывался мужчина.
– Сам факт того, что ты видишь только недостатки других и не видишь своих, свидетельствует о том, что в твоей душе накопились обиды и недовольства, от которых тебе немедленно нужно избавиться, чтобы по-другому оценить ситуацию и себя.
– Старче, я не чувствую, что в моей душе что-то накопилось, я такой же как всегда, это они ведут себя неправильно по отношению ко мне, – ответил молодой человек.
- Все люди так думают. Так происходит потому, что мы не видим свою душу и не замечаем как в ней происходят изменения. Я вижу, что тебе сложно понять это, давай я тебе покажу.
Старец и молодой человек вышли на улицу. Старец дал мужчине мешок и велел класть в него все камни, которые им встретятся по дороге. Они прошли всё село, и когда дошли до горы, то в мешке у мужчины было уже изрядно камней. Старец спросил мужчину: «Не тяжела ли ноша?», мужчина ответил, что по мере движения свыкся с ней и почти её не замечает. Старец бодро забрался на гору и стал смотреть вниз на мужчину, который с трудом поднимался вверх. Дойдя до середины горы, мужчина остановился передохнуть. Увидев это, старец спустился к нему.
– Вспомни себя перед горой. Как ты шел? – спросил старец.
– Легко.
– Так почему же ты не поднялся также легко на гору, как шел до этого по ровной дороге?
– Это из-за камней, если бы не камни, я легко бы поднялся на гору – ответил мужчина.
– То есть всему виной камни? – спросил старец.
– Да, так и есть.
– Если бы не эта гора, - стал говорить старец, - то ты и не узнал бы, что у тебя за плечами не просто мешок с камнями, а непосильная ноша, которая не дает тебе двигаться вперед. Твои соседи, как эта гора, показали тебе, что в твоей душе есть камни, к которым ты хоть и привык и не обращаешь на них внимание, но всё же не дают тебе двигаться вперед.
Мужчина задумался над словами старца.
– Старче, я понял, проблема не в соседях, а во мне. Похоже, в моей душе накопилось много «камней». Ведь и правда, в моей душе собралось столько обиды и злости на них, что я не хотел не только думать о перемирии, но и жить рядом с ними.
После встречи со старцем, мужчина помирился с соседями. Он начал более внимательно относиться не только к себе, но и к другим. И всегда стал носить с собой несколько небольших камней, как напоминание о том, что лучше иметь камни в кармане, чем в душе.
Читайте также
Братства: сетевая структура против империи
В 1596 году православие в Украине объявили «мертвым». Но пока элиты уходили в костелы, простые мещане создали структуру, которая переиграла империю и иезуитов.
Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль
Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.
Деревянный колокол: почему стук била сегодня звучит громче бронзы
Тот, кто привык к медному пафосу, вряд ли поймет этот сухой стук. Но именно он созывал людей в Ковчег. История била – вызов современной эпохе.
Гнев и тишина: какой взгляд Бога встретит нас в конце времен?
Мы стоим перед двумя безднами: яростным вихрем Микеланджело и кротким взором преподобного Андрея. Два лика Христа – две правды, которые мы ищем в огне испытаний.
Как горсть пшеницы победила императора: Съедобный манифест против смерти
Перед нами блюдо с коливом – вареная пшеница с медом. Простая каша? Нет. Это документ сопротивления, написанный зерном вместо чернил.
Священное признание в любви: Что прославляется в «Песни песней»
В этой библейской книге ни разу не упомянуто имя Бога. Зато там – поцелуи, объятия, описания обнаженного тела. Раввины спорили, не выбросить ли ее из Писания. А монахи читали ее как молитву.