Притча о грязном белье

Молодая семья переехала в новую квартиру. Жильцы соседних квартир очень обрадовались семейной паре: каждый хотел познакомиться и помочь с переездом.

Однажды соседка увидела в окно, как молодая женщина развешивала белье.

– Ну, надо же, какая хозяйка! Как можно вывешивать грязное белье? – негодовала женщина. – Она так его занашивает, что и выстирать толком не может.

И каждый раз, как молодая женщина вывешивала стираное белье, женщина удивлялась тому, какое оно грязное, и негодовала о бесхозяйственности новой соседки.

В очередной раз, наблюдая за новой соседкой во время вывешивания белья, женщина увидела, что оно чистое.

– Наконец-то, она научилась стирать! – с сарказмом заметила женщина.

– Нет, дорогая, я просто вымыл наши окна, – сказал муж.

Так и наша жизнь. Мы смотрим на мир через наше внутреннее зрение, которое часто бывает грязным из-за наших мыслей и поступков. Осуждаем людей, забывая, что сами не идеальны. Как сказал Спаситель: «Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего».

Читайте также

Когда слова кончаются, начинается Бах

«Страсти по Матфею» – это три часа медленного проживания боли рядом со Христом.

Закрытие Лавры справкой о протекающей крыше

В марте 1961 года к воротам Киево-Печерской лавры вместо машины с автоматчиками приехала комиссия по охране памятников.

Папирус размером с визитку: как Гарвард купил подделку из гаража

18 сентября 2012 года Гарвард объявил о крушении традиционного христианства. Через четыре года выяснилось, что сенсацию написал торговец автозапчастями из Северного Порта.

Афанасий Сидящий – грек на троне Мгарской горы

Триста семьдесят лет назад цареградский патриарх сел на каменный трон в полтавском склепе – и с тех пор не вставал.

Анафема от имени мертвеца

​В 1054 году христианский мир раскололся из-за документа без юридической силы. Это история о том, как амбиции и случайный скандал оказались важнее единства.

55 миллионов верующих, или Как перепись 1937 года поставила СССР в тупик

​В разгар террора более пятидесяти миллионов человек открыто назвали себя верующими. Эти цифры настолько испугали власть, что их немедленно засекретили на полвека.