Притча о грязном белье
Однажды соседка увидела в окно, как молодая женщина развешивала белье.
– Ну, надо же, какая хозяйка! Как можно вывешивать грязное белье? – негодовала женщина. – Она так его занашивает, что и выстирать толком не может.
И каждый раз, как молодая женщина вывешивала стираное белье, женщина удивлялась тому, какое оно грязное, и негодовала о бесхозяйственности новой соседки.
В очередной раз, наблюдая за новой соседкой во время вывешивания белья, женщина увидела, что оно чистое.
– Наконец-то, она научилась стирать! – с сарказмом заметила женщина.
– Нет, дорогая, я просто вымыл наши окна, – сказал муж.
Так и наша жизнь. Мы смотрим на мир через наше внутреннее зрение, которое часто бывает грязным из-за наших мыслей и поступков. Осуждаем людей, забывая, что сами не идеальны. Как сказал Спаситель: «Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего».
Читайте также
К святым – по предварительной записи
В пещерах Лавры всегда одна температура – и при монголах, и при Хрущеве. И одна и та же святость. Но теперь к мощам пускают только по сорок человек в день и по записи.
«Пикасо́»: грехопадение и покаяние
Отрывки из книги Андрея Власова «Пикасо́. Часть первая: Раб». Эпизод 26. Предыдущую часть произведения можно прочитать здесь .
Ключи от Канева: как преподобномученик Макарий не отступил перед ордой
Сентябрь 1678 года помнит дым над Днепром и сотни людей в соборе. История преподобномученика Макария Овручского о пастыре, который не бросил своих овец ради спасения жизни.
Постная весна или засушливый ад: чему нас учит дуэль Зосимы и Ферапонта
Почему сухари отца Ферапонта пахнут гордыней, а вишневое варенье старца Зосимы – любовью. Читаем Достоевского в середине поста.
Броня невидимок: почему великая схима – это высшая свобода
Черный аналав с черепом – не знак траура, а снаряжение тех, кто покинул земную суету. Как обычная ткань становится щитом от любых земных тревог и страхов.
Человек, который писал умом: Феофан Грек и его белые молнии
Епифаний Премудрый наблюдал за ним часами – и так и не понял, как он работает. Феофан расписывал стены, не глядя на образцы, и одновременно вел беседу о природе Бога.