О воре и монахе

Однажды вор пробрался в дом зажиточного помещика и украл старинную брошь, украшенную драгоценными камнями. Не успел он выйти за пределы помещичьей усадьбы, как за ним была организована погоня.

Грабитель стал бежать изо всех сил, но отстать от преследования ему не удавалось. Вор попытался скрыться в лесу, который находился недалеко от усадьбы, но ухоженный, без зарослей, лес не мог служить ему надежным укрытием.

Неожиданно вор разглядел в глубине леса небольшую хижину и спешно направился к ней. Возле хижины он увидел монаха, однако ничего не сказав ему, он вбежал в дом и спрятался под кроватью.

 К этому времени к хижине верхом на лошади подъехал помещик, окруженный слугами. Монах смиренно поклонился помещику.

– Не пробегал ли здесь человек? – спросил помещик.

– Нет, не пробегал, – ответил монах.

Помещик развернул лошадь и поскакал дальше в надежде найти вора и наказать его.

Как только помещик скрылся из виду, монах позвал нежданного гостя. Вор, выходя из хижины, осторожно оглядываться по сторонам.

– Не бойся, – успокоил его монах, – помещик ускакал.

– Да я и не боюсь, – с обидой в голосе ответил вор, – только вот битым не хочется быть.

Монах улыбнулся. Потом пошел в дом и вынес небольшой мешочек сухарей.

– Держи. – Монах протянул мешочек вору. – Каждому гостю я рад, как родному.

Вор взял мешочек и ловко спрятал его в карман, где уже находилась чужая брошь. Прощаясь с монахом, беглец с любопытством спросил:

– Почему же ты не выдал меня помещику? Ведь я... – начал говорить вор и осекся.

– Я знаю, кто ты. Пусть Бог сам решит, что с тобою делать! – ответил монах.

Выходя из лесу, вор всё никак не мог избавиться от мыслей, навеянных словами монаха: «Пусть Бог сам решит, что с тобою делать...».

В этот же день вор возвратил украденную брошь, и, помня слова монаха, больше не воровал, даже если представлялся подходящий случай.

Читайте также

Реквием обрывается на слезной молитве

Слово «реквием» переводится как «покой». Моцарт успел написать только исповедь грешника – дальше рукопись прервалась с кончиной автора.

Паспорт, спасший жизнь под носом у гестапо

В оккупированном Киеве обычный приход на Подоле стал подпольной сетью спасения, где строка в метрической книге весила больше человеческой жизни.

Смерть, уравнявшая сословия

​В Риме женщина была вечным ребенком, а раб – просто вещью. Но на арене амфитеатра христианки обрели право голоса и доказали свое равенство с мужчинами.

Свет Воскресения на дне погибающего мира

Самый ликующий образ Воскресения Христова византийцы написали не в золотой век, а в умирающей империи – на стене усыпальницы.

Билет в один конец: как добирались в Иерусалим в XVIII веке

Паломничество ко Гробу Господню было далеко не спокойной поездкой. Перед выездом писали завещание и прощались с родными навсегда.

Почему нерадивого студента в средневековье не могли повесить?

Статус клирика и папские буллы делали школяра неприкосновенным для городского суда и разъяренной толпы.