О воре и монахе

Однажды вор пробрался в дом зажиточного помещика и украл старинную брошь, украшенную драгоценными камнями. Не успел он выйти за пределы помещичьей усадьбы, как за ним была организована погоня.

Грабитель стал бежать изо всех сил, но отстать от преследования ему не удавалось. Вор попытался скрыться в лесу, который находился недалеко от усадьбы, но ухоженный, без зарослей, лес не мог служить ему надежным укрытием.

Неожиданно вор разглядел в глубине леса небольшую хижину и спешно направился к ней. Возле хижины он увидел монаха, однако ничего не сказав ему, он вбежал в дом и спрятался под кроватью.

 К этому времени к хижине верхом на лошади подъехал помещик, окруженный слугами. Монах смиренно поклонился помещику.

– Не пробегал ли здесь человек? – спросил помещик.

– Нет, не пробегал, – ответил монах.

Помещик развернул лошадь и поскакал дальше в надежде найти вора и наказать его.

Как только помещик скрылся из виду, монах позвал нежданного гостя. Вор, выходя из хижины, осторожно оглядываться по сторонам.

– Не бойся, – успокоил его монах, – помещик ускакал.

– Да я и не боюсь, – с обидой в голосе ответил вор, – только вот битым не хочется быть.

Монах улыбнулся. Потом пошел в дом и вынес небольшой мешочек сухарей.

– Держи. – Монах протянул мешочек вору. – Каждому гостю я рад, как родному.

Вор взял мешочек и ловко спрятал его в карман, где уже находилась чужая брошь. Прощаясь с монахом, беглец с любопытством спросил:

– Почему же ты не выдал меня помещику? Ведь я... – начал говорить вор и осекся.

– Я знаю, кто ты. Пусть Бог сам решит, что с тобою делать! – ответил монах.

Выходя из лесу, вор всё никак не мог избавиться от мыслей, навеянных словами монаха: «Пусть Бог сам решит, что с тобою делать...».

В этот же день вор возвратил украденную брошь, и, помня слова монаха, больше не воровал, даже если представлялся подходящий случай.

Читайте также

Экзарх-мученик: Как Никифора (Парасхеса) убили за смелость

Варшава, 1597 год. Грека судят за шпионаж. Улик нет, но его все равно посадят. Он выиграл церковный суд и этим подписал себе приговор.

Святой «мусор»: Литургическая Чаша из консервной банки

Ржавая банка из-под рыбных консервов в музее. Для мира – мусор. Для Церкви – святыня дороже золота.

Объятия Отца: Почему у Бога на картине Рембрандта разные руки

Картина, где у Бога две разные руки. Одна – мужская, другая – женская. Рембрандт умирал, когда писал это. Он знал тайные смыслы своего полотна.

Операция «Рим»: Борьба за кресла в Сенате

Подложные документы, афера с бланками и два собора в одном городе. Продолжение расследования самого циничного предательства в истории восточноевропейского христианства.

Эстетика убежища: Почему христианство всегда возвращается в катакомбы

Роскошные соборы – временная одежда Церкви. Ее настоящее тело – катакомбы. Когда нас загоняют в подвалы, мы ничего не теряем. Мы возвращаемся домой.

Мат – это вирус: как одно грязное слово убивает целый мир

О том, почему брань – это семантическая импотенция, как мозг рептилии захватывает власть над личностью и почему Витгенштейн был прав.