Вера, Надежда и Любовь возвращаются в село
Всеукраинский Крестный ход прекрасен ещё и тем, что позволяет на карте нашей страны высветлить точки добра и надежды, любви и красоты. На днях Крестный ход проходил через село Каменка (Изюмский район Харьковской области). Вот уже два года здесь строится храм в честь Веры, Надежды, Любви и матери их Софии. Это – первая строящаяся церковь в селе за долгие годы. А ведь Каменка может похвастаться славной историей и прекрасными храмами, которые были в ней когда-то. Были. Теперь, наконец-то, возрождаются.
Первая церковь здесь была построена ещё в 1746 году. Это был деревянный храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Позже Иваном Малиновским (между прочим, одним из лучших друзей А.С. Пушкина) была построена церковь по проекту храма Софии Царскосельской. «Белоснежная и сияющая, простая и величавая, не менее прекрасная, чем святыня в Константинополе», – так описывали её современники. И всё это было утрачено в 30-е годы ХХ столетия в пылу большевистской борьбы с религией. С тех самых пор храмов в Каменке больше не было.
И вот, 2 года назад, на том самом месте, где когда-то был построен Софиевский храм, началось строительство церкви «Веры, Надежды, Любви и матери их Софии». Пусть храм ещё не достроен, но каждую субботу около него уже совершаются молебны и панихида.
«Это благословенное, намоленное место, – рассказывает протоиерей Александр Панасенко (священник по благословению Владыки служит у строящегося храма). – Советская власть разрушила храм, но люди не стали это лучшее и, уж точно, самое красивое место в селе обустраивать под свои нужды. Если помещичью усадьбу оборудовали под школу, да и прочие здания перепланировали, то место бывшей церкви осталось нетронутым».
Жители села не стали осквернять коровниками или, к примеру, магазинами то, что тесно связано со священными обрядами их рода: ведь в разрушенном храме в своё время венчались, крестились и отпевались их предки. И теперь вновь восполняется утраченное некогда единство.
Прихожане помогают строительству храма: кто деньгами, кто еду строителям принесёт, а кто просто добрым словом поддержит. Но, главное, верующие ощущают, что в их село снисходит благодать.
«Нам ведь раньше приходилось ездить в другие села в церковь, – рассказывает прихожанка Ольга. – То в Изюм ездили, то в Студенок. А теперь, слава Богу, свой храм будет. А благодать от него мы уже ощущаем. Даже о себе скажу: с мужем ссорились. Бывало, что и крепко. Теперь намного легче стало».
Уже в конце месяца, 22 июля, планируется установка куполов. Само строительство будет завершено 30 сентября. Как раз на день памяти мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, в чью честь и возводят храм.
«Благое дело пусть освятит всё наше село. Уверена, что построенный храм очень поможет людям стать чище, добрее, благостнее, – говорит глава сельсовета Людмила Заднепровская. – Эта церковь была нам необходима. И с Божьей помощью мы закончим строительство».
Фото – Иван Наконечный
Читайте также
Исцеление от душевной тошноты
Мы иногда путаем поиск евангельской правды с желанием поквитаться с обидчиком. В Нагорной проповеди Христос предлагает человеку глоток живой воды, возвращающий жизнь.
Ловушка лжепатриотизма и духовное мужество в эпоху гонений
Настоящая любовь к Родине начинается с победы над собственными страстями. Взгляд православного клирика на верность Богу, уловки политиков и соблазны карьеры.
Святой с невыносимым характером
Блаженный Иероним Стридонский ругался с друзьями, оскорблял оппонентов и срывался на всех – и этот несносный книжник дал Западу Библию, которую читали тысячу лет.
Если молитва обледенела – это не ваша вина
Когда каноны давно читаются одними губами, а сердце молчит, как камень, – это еще не отпадение от Бога. У этого холода есть древнее имя, и через него проходили даже пламенные молитвенники.
Кротость – не слабость
Мы привыкли путать кротость с бесхребетностью. А в Евангелии этим словом называли объезженного боевого коня – огромную силу, взятую под узду.
Депрессия накрывает даже святых
Мы привыкли видеть на иконах безмятежные улыбки подвижников. Но один из самых глубоких интеллектуалов Церкви годами не мог выйти из комнаты из-за парализующей тоски.