Божественный ЛОГОС в человеческом СЛОВЕ
Важность подвига Отцов Вселенских соборов, как мы уже ранее говорили, в том, что они одели Божественный Логос в человеческое слово. Соткали ткань из лексических смысловых конструкция нашего языка. Это очень грубые для Него одежды, но у нас других нет. Тоньше, изысканнее, только молчание о Нем. Но, к сожалению неповоротливый и одебелевший от греха человеческий ум нуждается в таких же человеческих словах. Опираясь на слова Отцов, на их Оросы (определения), мы пытаемся понять Откровение Божественного Логоса.
«За каждое праздное слово нужно будет дать ответ»- предупреждает нас Господь. Праздное с греческого «ἀργός» бездеятельное, бесплодное, пустое.
Слова, стали у нас лексическим поносом, мы плюемся ими как семечками, как шелухой. Язык стал ядовитым и гнилым. Дипломаты его используют для того что бы за словами прятать свои мысли, политики что бы изящно и бесстыдно врать, а многие из нас используют слова для того что бы наряжать ими как куклы одеждой свои страсти.
В процессе преподавания религиоведения мне приходилось внимательно изучать мир древних людей, и я с удивлением замечал какое огромное значение для них имело слово. Слово было равнозначно делу. Ответственность и за то, и за другое одинаковая. Слова не были пустыми, как сейчас, и прежде чем выйди из губ они должны сначала созреть в душе. Слово, разговор, это сакральное действие, это таинство, оно священно.
Слово, как плод должно быть спелым и зрелым. В нем не должно быть кислоты, гнили, лукавства, или лжи. Нарушить слово было невозможно, это все равно что убить себя.
Первое написанное слово также священно. Оно так и названо «Иероглиф» ἱερός (иерос) — «священный» и γλύφω (глифо) — «вырезаю». В нем тайна Имени-Личности.
Первые тексты это священная грамматика ἱερογλυφικὰ γράμματα «священновырезанные письмена». Слова святы, Имя – священная тайна личности. Речь это священнодействие проговаривания себя во вне - Богу, миру, и другому человеку.
Когда видишь это в истории древнего мира, когда слышишь эхо благоговейного отношения к слову в священных текстах древних то понимаешь, кожей чувствуешь – какие же мы мелкие стали. Как же мы выродились и обнищали. Как нелепы все эти клоуны без умолку болтающие с телеэкранов, как гнусны врущие СМИ, как воздух мира наполнен вонью наших слов. Наша внутренняя гниль, проявляется в их злосмрадии.
Отравленные слова, их очень много вокруг нас. Это лексические вирусы которые хотят заставить тебя думать, считать, давать оценочное мнение так, как хочется тем, кто сочиняет и программирует эти вирусы. Для этого придумывается специальный неояз, смещаются оценочные акценты, создаться ложные информационные потоки, и вся это для того что бы заставить верить в ложь, и думать что на самом деле ты сам пришел к этим выводам. Слова стали смогом, который закрыл Солнце Правды.
Хочется глотнуть чистый воздух горных вершин, которые вознеслись над этим смогом лжи и цинизма, душа просит тишины…Звенящей тишины Неба, молчания будущей жизни, красоты чистых звуков творения созданного Богом.
«Бог дотоле хранит тебя, доколе ты хранишь свои уста» - учит нас Антоний Великий.
Читайте также
Когда святые не могли простить друг друга: История трех учителей Церкви
Икона показывает их вместе, но жизнь развела врозь. О том, как дружба разбилась о церковную политику, а единство пришлось выдумывать через семьсот лет.
«Если останусь живым, уйду в Почаевскую лавру!»: история старца-подвижника
Он прошел Вторую мировую, пережил советские тюрьмы и гонения на Церковь, но не сломался. Воспоминания о схиархимандрите Сергии (Соломке) – легендарном экономе и молитвеннике.
Опьянение Богом: почему Исаак Сирин молился за демонов, не веря в вечный ад
Церковь вспоминает святого, чье богословие – это радикальный протест против сухих законов религии. О том, почему Бог не справедлив, а ад – это школа любви.
Что будет с христианством, когда оно перестанет быть оплотом цивилизации?
Западные демократии любят вспоминать о свободе вероисповедания… когда им выгодно. Когда нет – прекрасно дружат с гонителями христианства.
Скальпель и крест: Разговор с хирургом, выбравшим Бога в разгар террора
Ташкент, 1921 год. Профессор хирургии надевает рясу и идет в операционную. Я спрашиваю: зачем? Он отвечает, но не так, как я ожидал.
Бог, Который бежит навстречу
Мы иногда думаем о Боге как о строгом судье с папкой компромата. Но притча о блудном сыне ломает этот стереотип.