Пуговица во спасение
Как-то он шел по улице, видит – у одной старушки пуговица с пальто оборвалась и упала на землю. Увидел и думает: «Да чего там! Пуговиц у нее еще хватит. Не поднимать же! Ерунда какая!» Но все-таки, кряхтя, поднял пуговицу догнал старушку, отдал ей пуговицу и забыл об этом.
Потом он умер и видит – весы: слева – его зло лежит, тянет вниз, а справа – ничего нет, пусто! И зло перетягивает. «Эх, – говорит себе человек, – и здесь не повезло!»
Вдруг, смотрит, Ангелы пуговицу кладут. И чаша с добрыми делами перевешивает. «Неужели одна эта пуговица все мои злые дела перевесила? – удивился человек. – Сколько добрых дел я сделал, а их и не видно!» И услышал, как Ангел говорит ему: «Из-за того, что ты гордился своими добрыми делами, они и пропали. А вот именно этой пуговицы, о которой ты забыл, хватило, чтобы ты от гибели спасся!»
Монах Симеон Афонский
Читайте материалы СПЖ теперь и в Telegram.Читайте также
Титул из чистой злости: как Рим легализовал Бога
Пилат хотел лишь унизить врагов, но его язвительная надпись на кресте стала юридическим признанием Христа. Римский документ случайно зафиксировал правду вечности.
Гефсимания: масличный пресс, давящий Бога
В Гефсимании Христос не прячется от давления, а добровольно принимает его. Под тяжестью оставленности открывается то, что сокрыто внутри человеческой природы.
Кувуклия Гроба Господня: архитектура пустого центра
Малая часовня в Храме Воскресения выстроена не вокруг святыни, а вокруг пространства, где ничего нет. И миллионы людей веками идут сюда именно за этим.
Докетизм: теория не страдающего Бога
Если кровь на Голгофе была лишь иллюзией, то и наше спасение – виртуальный спектакль. Бегство от реального страдания Христа обесценивает сам факт Его Воскресения.
Живая Церковь: история управляемого раскола
Когда государство создает религию в следственном кабинете, у нее нет будущего. Есть лишь время, пока власть держит ее на плаву.
Жених в полунощи: тихий звук ночной тревоги
Этот тропарь звучит в полутьме храма как голос Того, Кто уже стоит за закрытой дверью и терпеливо ждет нашего пробуждения.