Притча: Что ты знаешь о Христе?
Встретились как-то христианин, лишь недавно уверовавший во Христа, и его друг атеист.
– Ты говоришь, что стал христианином, – сказал атеист. – Тогда ты должен много знать о Христе. Скажи, в какой стране он родился?
– Не знаю, – ответил христианин.
– В каком возрасте он умер? – продолжал экзаменовать друга атеист.
– Не знаю, – пожимал плечами тот.
– А сколько у него было проповедей?
– Тоже не знаю.
– Ты знаешь очень мало для человека, обращенного в веру Христа! – заключил атеист.
– Ты прав, – ответил христианин. – Мне стыдно, что я так мало знаю о Нем. Зато я знаю вот что: три года назад я был алкоголиком. Я был весь в долгах. У меня разваливалась семья. Жена и дети боялись моего прихода домой. Теперь я больше не пью. Мы вернули все долги. И все это благодаря Христу!
Читайте материалы СПЖ теперь и в Telegram.
Читайте также
Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет
За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Таинства, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.
Почему Торжество Православия – это праздник художников
В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.
Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов
Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.
Рассказы о древней Церкви: состояние духовенства в первые века
Источники этого времени рисуют довольно неоднозначную картину состояния клира. Чтобы ее себе представить, разберем три аспекта: образование, нравственность и обеспечение.
Математика узла: почему вервица остается бесшумным оружием
Предмет, который обыватель принимает за украшение, монах получает при постриге как духовный меч. Что прячется в девяти переплетениях одного узла?
Серебряные подсвечники: как милосердие становится ценой спасения души
Мы часто воспринимаем прощение как легкий жест. Но сцена из романа Виктора Гюго открывает иную правду: за свободу другого всегда приходится платить своим серебром.