Два котелка

У пожилой женщины было два больших котелка. Каждый из них висел на концах коромысла, которое она носила на шее. Один котелок был с трещиной, а другой был идеальным. Под конец долгого пути от ручья до дома целый котелок оставался полным, а треснувший был заполнен лишь наполовину.

Целых два года это повторялось изо дня в день: женщина приносила домой только полтора котелка воды. Конечно, целый котелок гордился своими достижениями. А вот бедный треснувший котелок стыдился своего недостатка; он был несчастным, поскольку мог выполнять свое предназначение лишь наполовину. Его кажущаяся несостоятельность продолжалась два года – и вот как-то раз у родника котелок решился обратиться к женщине:

«Мне так стыдно за себя потому, что из-за трещины в моем боку вода все время выливается по дороге домой».Старушка улыбнулась: «А заметил ли ты, что цветы растут на твоей стороне тропинки, а не на стороне другого котелка? Это потому, что я всегда знала о твоем изъяне, поэтому и посадила цветы с твоей стороны дороги, и каждый день, когда мы идем домой, ты поливаешь их. Целых два года у меня была возможность собирать эти прекрасные цветы и украшать ими стол. Если бы ты не был таким, какой ты есть, то не было бы и этой красоты для украшения дома».

У каждого из нас есть свой особенный изъян. Но именно эти трещины и недостатки делают нашу совместную жизнь такой интересной и ценной. Будем принимать людей такими, какие они есть, и искать в них только хорошее.

Читайте также

«Пикасо́»: грехопадение и покаяние

​Отрывки из книги Андрея Власова «Пикасо́. Часть первая: Раб». Эпизод 26. Предыдущую часть произведения можно прочитать здесь .

Ключи от Канева: как преподобномученик Макарий не отступил перед ордой

Сентябрь 1678 года помнит дым над Днепром и сотни людей в соборе. История преподобномученика Макария Овручского о пастыре, который не бросил своих овец ради спасения жизни.

Постная весна или засушливый ад: чему нас учит дуэль Зосимы и Ферапонта

Почему сухари отца Ферапонта пахнут гордыней, а вишневое варенье старца Зосимы – любовью. Читаем Достоевского в середине поста.

Броня невидимок: почему великая схима – это высшая свобода

Черный аналав с черепом – не знак траура, а снаряжение тех, кто покинул земную суету. Как обычная ткань становится щитом от любых земных тревог и страхов.

Человек, который писал умом: Феофан Грек и его белые молнии

Епифаний Премудрый наблюдал за ним часами – и так и не понял, как он работает. Феофан расписывал стены, не глядя на образцы, и одновременно вел беседу о природе Бога.

Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет

За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Тайн, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.