Притча: Архитектор

Странный дом
Однажды он возомнил себя архитектором.
«Почему это, — подумал он, — труба, такая грязная от копоти, такая безобразная, а расположена на самом видном месте?»
Снял он трубу с крыши и оттащил в подвал, подальше от глаз людских.
«А через окна видно всё, что внутри творится, да и сквозит через них», — и замуровал окна.
«А фундамент-то — такой красивый, прочный, а не видно его совсем», — и поставил его вместо крыши, чтобы издалека видно было, какой дом прочный.
Таким образом, дом оказался переставлен с ног на голову. Только жить в этом доме как-то неудобно стало архитектору.
Сидит он в темноте, замурованные окна света белого не пропускают, что вокруг творится, не видно.
Шальной ветер раскачивает дом, стоящий на крыше. Прочный фундамент сверху давит. Холодно...
Печку не затопишь — дым вываливается из печки прямо в дом: трубы ведь нет.
«Все должно быть на своем месте», — наконец-то подумал архитектор, замерзая от холода, и пошел искать трубу. Но не смог найти подвала.
И взмолился архитектор к Творцу о помощи, чтобы привести дом в первоначальный вид.
Точно так и человек, считает, что может построить свою жизнь лучше, чем может устроить ее Бог.
Читайте также
Человек перед лицом стихии
Одинокая фигура на берегу кажется ничтожно малой перед водной стихией, но именно она предстоит перед Творцом.
Тайны Голгофы в свете археологии
Завеса веков скрывает реальные события IV столетия. Археология и древние тексты отражают подлинный путь великой христианской святыни.
Запорожцы на защите гонимой веры
История о том, как казаки поднимали сабли, заступаясь за униженных батюшек и, в то же время – дебоширили в храмах.
Фальсификат в фундаменте Могилянки
Историки веками пересказывали красивую легенду о щедром даре меценатки. Однако архивные документы рисуют совсем иную картину этого события.
Богословие стоптанных башмаков
В экспозиции голландского музея можно увидеть полотно со старыми ботинками, за которыми скрывается память о простом человеке.
Будни и труды лаврской братии
Мы привыкли видеть Печерский монастырь таким, каким он предстает на парадных открытках. Архивные дела XIX столетия возвращают нас к земной прозе монашеского быта.