Притча: Архитектор

Странный дом

Странный дом

Однажды он возомнил себя архитектором. 

«Почему это, — подумал он, — труба, такая грязная от копоти, такая безобразная, а расположена на самом видном месте?» 

Снял он трубу с крыши и оттащил в подвал, подальше от глаз людских. 

«А через окна видно всё, что внутри творится, да и сквозит через них», — и замуровал окна. 

«А фундамент-то — такой красивый, прочный, а не видно его совсем», — и поставил его вместо крыши, чтобы издалека видно было, какой дом прочный. 

Таким образом, дом оказался переставлен с ног на голову. Только жить в этом доме как-то неудобно стало архитектору. 

Сидит он в темноте, замурованные окна света белого не пропускают, что вокруг творится, не видно. 

Шальной ветер раскачивает дом, стоящий на крыше. Прочный фундамент сверху давит. Холодно... 

Печку не затопишь — дым вываливается из печки прямо в дом: трубы ведь нет. 

«Все должно быть на своем месте», — наконец-то подумал архитектор, замерзая от холода, и пошел искать трубу. Но не смог найти подвала. 

И взмолился архитектор к Творцу о помощи, чтобы привести дом в первоначальный вид. 

Точно так и человек, считает, что может построить свою жизнь лучше, чем может устроить ее Бог.

Человек перед лицом стихии

​Одинокая фигура на берегу кажется ничтожно малой перед водной стихией, но именно она предстоит перед Творцом.

Тайны Голгофы в свете археологии

Завеса веков скрывает реальные события IV столетия. Археология и древние тексты отражают подлинный путь великой христианской святыни.

Запорожцы на защите гонимой веры

История о том, как казаки поднимали сабли, заступаясь за униженных батюшек и, в то же время – дебоширили в храмах.

Фальсификат в фундаменте Могилянки

Историки веками пересказывали красивую легенду о щедром даре меценатки. Однако архивные документы рисуют совсем иную картину этого события.

Богословие стоптанных башмаков

В экспозиции голландского музея можно увидеть полотно со старыми ботинками, за которыми скрывается память о простом человеке.

Будни и труды лаврской братии

Мы привыкли видеть Печерский монастырь таким, каким он предстает на парадных открытках. Архивные дела XIX столетия возвращают нас к земной прозе монашеского быта.