Образ Богородицы и православная софиология
8/21 сентября Церковь отмечает праздник иконы Софии-Премудрости Божией
Православная софиология – учение о Мудрости. Одно из самых загадочных и до конца нераскрытых в богословии понятий. Софию относят традиционно к ипостаси Христа, а не Богородицы. И изображение на иконе Софии Девы Марии (как той, что родила ипостасную премудрость) является привнесенным. Изначально там было символическое изображение Софии в виде женственного Ангела или же, по мысли Г. Флоровского, Ангела Великого Совета. Вопрос православной софиологии сложный, но интересный. В этой публикации мы дадим ее краткий историко-богословский анализ.
Конечно же понятие мудрости возникло задолго до Рождества Христова. Оно являло собой некий идеал знания и одновременно способа бытия, отличающегося от жизни других людей. Мудрость в античном мире понималась как истинная философия и означала стремление человека к целостности, осмысленности и гармоничности жизни.
Это же понимание мудрости имеет место и в традиции Ветхого Завета. Поэтические книги в разных образах, понятиях, аллегориях и проч. воспевают осмысленность, рассудительность, разумность духовной жизни. По мысли автора библейских книг разум и мудрость имеют источник в Боге. Но в этих книгах есть фрагменты, которые позволяют нам интерпретировать Мудрость как силу предвечно исходящую от Божества и не отождествляющуюся с миром. Она есть инструмент сотворения мира (Пс. 103:24) и обладает активным демиургическим началом (Притч. 8:22-31).
В Новом Завете понимание Ипостасной Божественной Мудрости усваивается Иисусу Христу, в котором сливаются Логос (Слово) и София (Мудрость). Разные Святые Отцы по разному учили об этом в своих трудах. На этом можно было бы и остановиться в плане богословского понимания Божественной Премудрости, но толчок в развитии этого учения был дан в средневековой Европе. И связан он был с распространением культа девства. Так возникает женский образ премудрости, связанный с Богородицей и Христом и символизирующий чистоту и девство. (Г. Сузо). София является проявлением Бога, Его идеей. Это вечная, нетварная, нерожденная Дева, олицетворение целомудрия и непорочности. По отношению к Троице София выступает в качестве «проявления» как целостность Троицы, не имеющая ничего общего с земной плотью (Я. Бёме). Под влиянием западной философии учение о Софии проникает и в Россию и, как философский концепт, появляется в конце XVIII – начале XIX в. в связи с распространением переводов европейских мистиков.
Главной проблемой софиологии становится проблема взаимоотношений Бога и мира. Владимир Соловьев отождествляет Софию то с миром Идей в Боге, то с Душой Мира, постепенно доводя софиологию до пантеизма, где тварный мир не другой по отношению к Богу, а лишь недолжное, искаженное его состояние. Для него София - это также Вечная Женственность, идеальное человечество.
Павел Флоренский и Сергей Булгаков трактуют Софию как «Ангела Хранителя творения», творческий замысел Бога о мире, совокупность прообразов твари, как «идеальную субстанцию, основу творения, мощь и силу ее бытия». Тенденция софиологов трактовать Софию как «четвертый ипостасный элемент Святой Троицы иерархически им не равный, но участвующий во внутритроичной жизни Божества, и являющийся началом тварной многоипостастности» приводит к тому, что это учение осуждается определением Архиерейского собора РПЦЗ 1935 г. Критики софиологии (Г. Флоровский, С. Четвериков, В. Лосский) склоняются к пониманию Софии как Промысла Божия или как Нетварной Энергии Божества. До конца сформированной и догматически обоснованной софиологии на сегодня в православии нет.
Позиция философа в этом вопросе как правило зависит от его конфессиональной принадлежности. Но в целом православная антропология даёт нам три аспекта понимания мудрости.
- Мифологема, отражающая представление о смысловой наполненности и устроенности вещей и мира в целом.
- Один из атрибутов Божества в иудео-христианской традиции.
- Антропологическая характеристика, способность и условие нравственной и познавательной активности человека.
Что касается святоотеческого учения о софиологии, то оно исходит из различения знания разума и мудрости сердца и настаивает на том, что размышление в этом вопросе должны быть не логико-рассудочные, а молитвенно-духовные.
Читайте также
Бюрократия ада: Почему «Письма Баламута» – это зеркало современности
Дьявол носит костюм-тройку и работает в офисе. Разбираем книгу Клайва Льюиса, написанную под бомбежками Лондона, и понимаем: война та же, только враг стал незаметнее.
Побег элиты: Как православные епископы сбежали в Рим от собственного народа
Луцк, 1590 год. История о том, как страх перед «наглыми мирянами» оказался сильнее страха Божия.
Железная свобода: о чем звенят цепи апостола Петра
Инструмент пыток, который стал дороже золота. История самого дерзкого побега в истории христианства: почему мы целуем кандалы и как они «сварились» в одну святыню.
Цифровой концлагерь: день защиты данных или день поминовения свободы?
Мы достигли рубежа, за которым живая душа превращается в инвентарный номер. О том, как остаться иконой Творца в мире алгоритмов и социального рейтинга.
Дорога, которая никуда не ведет: почему фильм «Покаяние» – это диагноз нам
Пересматриваем фильм «Покаяние» как инструкцию по очистке памяти и понимаем, зачем нужна живая вера.
Бог как прокурор: о главном заблуждении католиков, о котором молчат
Почему объединение с Ватиканом опасно не из-за бороды или календаря, а из-за того, что оно превращает отношения с Богом в бухгалтерию.