Афонский старец Иларион: О бесноватых и крестном знамении

Старец Иларион

А ведь именно силой Креста Господь нас защищает от демонов.

Велика сила Животворящего Креста. Поймите же, Крест – это наша Божественная печать. Крестясь, мы прикладываем печать к отпечатку и становимся едины с Крестом. И соединяемся с Богом этим Крестом. А если просто махать рукой перед носом – с кем ты соединяешься, не догадываешься?

А я вам скажу: это как раз те самые жесты, которые делали те, кто распинал Христа. Поэтому демоны и пытаются научить христиан этим жестам, чтобы посмеяться над ними. Такие христиане, сами того не понимая, становятся подобны тем, кто распинал Христа.

Это проблема людей – они убегают от Креста: хочу жить в комфорте, сладко спать, вкусно есть, еще и Божественное рачение хочу получить. Нет, так не бывает. Рачение нужно заслужить. Настоящий крест, накладываемый на тело ровно – пожигает демонов.

Почему, вот, бывает, люди и правильно крест накладывают, а молитву Господь не дает? Это потому, что не только правильно накладывать крест надо – нужно это делать с рачением, с болью, с любовью.

В песнопениях мы поем, что Крест – это «чудо странное». Странное, значит необычное. А что в нем необычного? А то, что он источник, из которого изливаются, источаются дарования душевные. «Источаются» – это древнегреческое слово. Оно говорит, что Крест – это как родник, из которого истекают реки воды живой.

Знаете, я расскажу вам один случай. Бывают люди явно бесноватые. А бывают такие, у которых скрытые демоны, которые не проявляются явно или очень редко проявляются. Обычно они вот так и крестятся, махая перед носом рукой. Однажды именно такой человек перекрестился от всей души, по-настоящему, правильно наложил на себя крестное знамение и сказал: «Какое это счастье – Крест Господень!» И демон вышел из него. Он вышел из него с криком: «Баран! Я столько лет учил тебя делать неправильный крест, а ты все не можешь научиться!»

Итак, нужно накладывать крестное знамение с рачением, с болью и иметь доверие к Богу.

Знаете, как я молюсь? «Христос мой! Ты Пастыреначальник, Первый Пастырь! Поставь меня вместе с Твоими овцами одесную Тебя!»

От тех людях, которые не имеют божественного рачения, не являются подлинными христианами, от них мирские люди повреждаются. Они нас компрометируют, эти псевдохристиане. Компрометируют перед внешними.

Итак, печать Креста нужно накладывать не на воздух, а на тело ровно, с болью и рачением.

Почему священник, служа молебен, на четыре стороны крестит крестом, освящая все пространство вокруг – он прогоняет демонов. Они убегают от Креста.

Демоны везде. И слева, и справа, и вверху, и внизу. Они такие же разумные существа, как мы с вами. У них даже имена есть свои.

Во время таинства Крещения человек отрекается сатаны, и демоны бегут от Креста. Вот потому и говорим мы: «Странное чудо, Крест Твой Святый, Господи!»

По материалам Информационного портала Святой Горы Афон

Читайте также

Как псалом с ошибками спасал солдата от демонов

От погранвойск Византии остались долговые расписки, завещания и потрепанный псалом-оберег. По этим бумагам видна вера людей, пережившая крах империи.

Рассказы о древней Церкви. Уровень управления: митрополит

​Развитие административной системы древней Церкви создало институт митрополий. В чем баланс между соборной свободой и властью первенствующего архиерея?

Золотые швы Воскресения

Японская традиция склеивать разбитые пиалы лаком с драгоценным порошком перекликается с евангельскими образами.

Монашеская залоговая лавка без барышей

В XV веке итальянский ремесленник, взявший в долг на хлеб, за год отдавал ростовщику половину своего имущества. Монахи-францисканцы придумали, как остановить это без всякой прибыли.

Город танцевал до смерти под заказную музыку

Летом 1518 года жители Страсбурга исполняли смертельные танцы под музыку, которую заказала местная власть. Остановить эпидемию смогла не медицина, а Церковь.

Как труженики не увидели утопленника

На знаменитом полотне гибнет мифологический герой, но зритель замечает это в последнюю очередь. Брейгель поставил в центр композиции не катастрофу гордеца, а повседневный труд пахаря.