Афонские истории: святитель Нектарий Эгинский и епископ Прокопий
Афонский старец Гавриил (Карейский)
Когда жил святитель Нектарий Эгинский, то был такой владыка Прокопий, который не принимал святого Нектария. А когда святитель Нектарий преставился ко Господу, то к владыке Прокопию пришли сестры одного из женских монастырей и стали рассказывать, что святой совершал множество чудес. Но, владыка Прокопий не вразумлялся. На все эти рассказы он только кричал: «Да, замолчите вы, бестолковые женщины! Нектарий – святой!? Да, где это видано!»
Прошло некоторое время, и владыка Прокопий прибыл в женский монастырь служить. Этот монастырь был в его епархии. И прямо во время службы ему явился сам святой Нектарий. «Эх, Прокопий! Когда я был жив – ты меня гнал. И теперь ты меня гонишь. Ну, получи же палкой!» – и хорошенько приложился палкой к владыке Прокопию.
А вот другой случай, с этим же владыкой Прокопием. Однажды игуменья с сестрами явились к этому владыке Прокопию, чтобы получить благословение сделать некоторые постройки в монастыре. Их монастырь был в епархии этого владыки. И он благословил им это сделать. А через некоторое время епископ Прокопий приехал в этом монастырь, посмотреть, что там делается. Там он с удивлением увидел, что матушки понастроили таких зданий, что он в начале и слова не мог вымолвить. А владыка Прокопий был по натуре своей сладкоежка, любил очень сладкое. Ну, вот. Увидев эти здания, епископ Прокопий устроил настоящий скандал. Он стал кричать: «Безмозглые! Да, что вы здесь мне настроили? Это что здесь за дворцы Бодхидхарма? Здесь, что – резиденция турецкого паши? Вы монахини, а вместо того что бы молиться – все строите, строите. Я вам одно сказал, а вы другое делаете».
Начался серьезный скандал. Владыка распалялся все больше и больше. Тогда игуменья немного отступила в сторону и позвала сестер: «Сестры, быстро несите все сладкое, что у нас есть».
И буквально через минуту около владыки Прокопия появилась большая ваза с вареньем, лукум, восточные сладости, греческая бугаца. Игуменья сплеснула руками и воскликнула: «Ой, владыка, да мы же совсем забыли! Мы специально для вас приготовили очень редкие сладости! Это все приготовлено по особому рецепту в единственном экземпляре и специально для вас. Попробуйте хотя бы по одной сладости с блюда».
Владыка начал пробовать один кусочек, второй, третий и понемногу успокоился. И закончил так: «Благословенные сестры, стройте во славу Божию. Ангела вам Хранителя, спасения и благопоспешения во всех делах».
Вот видите, как добро изменяет устроение человека. А монастырь этот возможно называется Зурба. Поэтому мы и говорим, что есть духовных закон: доброе слово и улыбка — это настоящий огнетушитель для любого пожара зла. Доброе устроение спасает от любого раздражения.
И наконец напомню вам арабскую мудрость: «Сладкоречивый может обласкать и льва».
По материалам Информационного портала Святой Горы Афон
Читайте также
Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет
За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Таинства, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.
Почему Торжество Православия – это праздник художников
В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.
Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов
Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.
Рассказы о древней Церкви: состояние духовенства в первые века
Источники этого времени рисуют довольно неоднозначную картину состояния клира. Чтобы ее себе представить, разберем три аспекта: образование, нравственность и обеспечение.
Математика узла: почему вервица остается бесшумным оружием
Предмет, который обыватель принимает за украшение, монах получает при постриге как духовный меч. Что прячется в девяти переплетениях одного узла?
Серебряные подсвечники: как милосердие становится ценой спасения души
Мы часто воспринимаем прощение как легкий жест. Но сцена из романа Виктора Гюго открывает иную правду: за свободу другого всегда приходится платить своим серебром.