Притча: ученики и кошелек
Если ты найдешь кошелек с золотыми, вернешь ли хозяину?
Посадил он их перед собой и каждому задал один вопрос:
– Скажи мне, но только со всей откровенностью: если ты найдешь кошелек с золотыми, вернешь ли хозяину?
Первый ответил:
– Если бы я знал хозяина, то вернул бы кошелек, не сомневаясь ни минуты. Но если я не знаю того, кто его обронил, кому отдавать кошелек?
Второй подумал и сказал:
– Я думаю так: если я найду кошелек, то, значит, это Господь посылает его мне в награду за что-то. Я не должен его отдавать.
А третий ученик признался:
– Трудный вопрос, отче. Откуда мне знать, каким я буду в тот момент, когда найду кошелек, и удастся ли мне оградить себя от злой воли? Может быть, она возобладает, и тогда я присвою кошелек себе. А может быть, Господь поможет мне преодолеть искушение. И тогда я верну кошелек законному владельцу.
– Вот хороший ответ, – сказал старец третьему юноше. – Я беру тебя в послушники.
Читайте также
Братства: сетевая структура против империи
В 1596 году православие в Украине объявили «мертвым». Но пока элиты уходили в костелы, простые мещане создали структуру, которая переиграла империю и иезуитов.
Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль
Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.
Деревянный колокол: почему стук била сегодня звучит громче бронзы
Тот, кто привык к медному пафосу, вряд ли поймет этот сухой стук. Но именно он созывал людей в Ковчег. История била – вызов современной эпохе.
Гнев и тишина: какой взгляд Бога встретит нас в конце времен?
Мы стоим перед двумя безднами: яростным вихрем Микеланджело и кротким взором преподобного Андрея. Два лика Христа – две правды, которые мы ищем в огне испытаний.
Как горсть пшеницы победила императора: Съедобный манифест против смерти
Перед нами блюдо с коливом – вареная пшеница с медом. Простая каша? Нет. Это документ сопротивления, написанный зерном вместо чернил.
Священное признание в любви: Что прославляется в «Песни песней»
В этой библейской книге ни разу не упомянуто имя Бога. Зато там – поцелуи, объятия, описания обнаженного тела. Раввины спорили, не выбросить ли ее из Писания. А монахи читали ее как молитву.