Притча: ученики и кошелек
Если ты найдешь кошелек с золотыми, вернешь ли хозяину?
Посадил он их перед собой и каждому задал один вопрос:
– Скажи мне, но только со всей откровенностью: если ты найдешь кошелек с золотыми, вернешь ли хозяину?
Первый ответил:
– Если бы я знал хозяина, то вернул бы кошелек, не сомневаясь ни минуты. Но если я не знаю того, кто его обронил, кому отдавать кошелек?
Второй подумал и сказал:
– Я думаю так: если я найду кошелек, то, значит, это Господь посылает его мне в награду за что-то. Я не должен его отдавать.
А третий ученик признался:
– Трудный вопрос, отче. Откуда мне знать, каким я буду в тот момент, когда найду кошелек, и удастся ли мне оградить себя от злой воли? Может быть, она возобладает, и тогда я присвою кошелек себе. А может быть, Господь поможет мне преодолеть искушение. И тогда я верну кошелек законному владельцу.
– Вот хороший ответ, – сказал старец третьему юноше. – Я беру тебя в послушники.
Читайте также
«Пикасо́»: грехопадение и покаяние
Отрывки из книги Андрея Власова «Пикасо́. Часть первая: Раб». Эпизод 26. Предыдущую часть произведения можно прочитать здесь .
Ключи от Канева: как преподобномученик Макарий не отступил перед ордой
Сентябрь 1678 года помнит дым над Днепром и сотни людей в соборе. История преподобномученика Макария Овручского о пастыре, который не бросил своих овец ради спасения жизни.
Постная весна или засушливый ад: чему нас учит дуэль Зосимы и Ферапонта
Почему сухари отца Ферапонта пахнут гордыней, а вишневое варенье старца Зосимы – любовью. Читаем Достоевского в середине поста.
Броня невидимок: почему великая схима – это высшая свобода
Черный аналав с черепом – не знак траура, а снаряжение тех, кто покинул земную суету. Как обычная ткань становится щитом от любых земных тревог и страхов.
Человек, который писал умом: Феофан Грек и его белые молнии
Епифаний Премудрый наблюдал за ним часами – и так и не понял, как он работает. Феофан расписывал стены, не глядя на образцы, и одновременно вел беседу о природе Бога.
Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет
За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Тайн, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.