Притча: о красоте в глазах смотрящего

Фото: wallpapers.99px.ru

Однажды около него остановился путник с узлами за плечами и спросил:

– Что за люди живут в этом городе? Я спрашиваю, потому что ищу, где поселиться.

Старик ответил вопросом:

– А какие люди жили в том городе, откуда вы родом? 

– Жалкое отродье, – сказал путник, – негодяи, грубияны, жадные, которым ни до кого, кроме самих себя, и дела нет. Зимой снега не выпросишь. А здесь как? 

Старик ответил:

– Лучше вам идти мимо. Люди здесь точно такие же, как и там, откуда вы пришли.

И путник ушел.

Случилось, что и на следующий день к нему подошел другой путник с узлом за плечами и спросил то же самое:

– Что за люди живут в этом городе? Ищу, где поселиться.

И опять старик повторил свой вопрос о том, какие люди живут в том городе, откуда путник родом.

– Горько мне вспоминать об этом – они все были такими честными, храбрыми и заботливыми, благородными и добросердечными, дружными и любящими, готовыми чужому отдать последнюю рубашку.

Услышав такое, старик улыбнулся:

– Добро пожаловать в наш город. Уверен, найдете вы здесь точно таких же людей, как в том городе, откуда пришли…

Читайте также

Почему Торжество Православия – это праздник художников

В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.

Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов

Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.

Рассказы о древней Церкви: состояние духовенства в первые века

Источники этого времени рисуют довольно неоднозначную картину состояния клира. Чтобы ее себе представить, разберем три аспекта: образование, нравственность и обеспечение.

Математика узла: почему вервица остается бесшумным оружием

Предмет, который обыватель принимает за украшение, монах получает при постриге как духовный меч. Что прячется в девяти переплетениях одного узла?

Серебряные подсвечники: как милосердие становится ценой спасения души

Мы часто воспринимаем прощение как легкий жест. Но сцена из романа Виктора Гюго открывает иную правду: за свободу другого всегда приходится платить своим серебром.

Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль

Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.