Притча: о красоте в глазах смотрящего
Фото: wallpapers.99px.ru
Однажды около него остановился путник с узлами за плечами и спросил:
– Что за люди живут в этом городе? Я спрашиваю, потому что ищу, где поселиться.
Старик ответил вопросом:
– А какие люди жили в том городе, откуда вы родом?
– Жалкое отродье, – сказал путник, – негодяи, грубияны, жадные, которым ни до кого, кроме самих себя, и дела нет. Зимой снега не выпросишь. А здесь как?
Старик ответил:
– Лучше вам идти мимо. Люди здесь точно такие же, как и там, откуда вы пришли.
И путник ушел.
Случилось, что и на следующий день к нему подошел другой путник с узлом за плечами и спросил то же самое:
– Что за люди живут в этом городе? Ищу, где поселиться.
И опять старик повторил свой вопрос о том, какие люди живут в том городе, откуда путник родом.
– Горько мне вспоминать об этом – они все были такими честными, храбрыми и заботливыми, благородными и добросердечными, дружными и любящими, готовыми чужому отдать последнюю рубашку.
Услышав такое, старик улыбнулся:
– Добро пожаловать в наш город. Уверен, найдете вы здесь точно таких же людей, как в том городе, откуда пришли…
Читайте также
Почему Торжество Православия – это праздник художников
В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.
Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов
Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.
Рассказы о древней Церкви: состояние духовенства в первые века
Источники этого времени рисуют довольно неоднозначную картину состояния клира. Чтобы ее себе представить, разберем три аспекта: образование, нравственность и обеспечение.
Математика узла: почему вервица остается бесшумным оружием
Предмет, который обыватель принимает за украшение, монах получает при постриге как духовный меч. Что прячется в девяти переплетениях одного узла?
Серебряные подсвечники: как милосердие становится ценой спасения души
Мы часто воспринимаем прощение как легкий жест. Но сцена из романа Виктора Гюго открывает иную правду: за свободу другого всегда приходится платить своим серебром.
Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль
Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.