Притча: о самом великом из духовных даров
Фото: pravoslavie.Ru
Однажды, придя к старцу, он сказал:
– Вот, батюшка, уже двадцать лет, как я с вами связан, а все не имею сил признаться в одном помысле.
– В каком же?
– Очень трудно сказать, так как помысл против вас, батюшка.
– Ну что ж тебе помысл говорит? Я – блудник? Убийца? Вор?
– Нет.
– Может быть, поджигатель какой?
– Нет, – вздохнул Феодосий.
– Тогда говори кто, – повелительно сказал св.Амвросий.
– Батюшка, – вымолвил его духовный сын, – хотя я постоянно пользуюсь вашими советами, но не верю, будто вы имели какую-нибудь благодать. У вас просто есть дар рассуждения.
– Ну что ж, – ответил отец Амвросий, – и за то слава Богу.
Прошло несколько лет, о. Амвросий уже скончался, а инок Феодосий, читая однажды Пролог, нашел там историю, которая поразила его в самое сердце.
История была о том, как однажды знаменитые подвижники, в том числе и преподобный Антоний Великий, собрались вместе и рассуждали, какая добродетель всех выше. Один говорил – терпение, ему возразили: такой-то был терпелив, но пал. Наконец, все согласились на том, что самая важная добродетель есть духовное рассуждение.
Тогда-то понял Феодосий, что покойный батюшка обладал неоценимым духовным даром.
Читайте также
Почему Торжество Православия – это праздник художников
В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.
Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов
Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.
Рассказы о древней Церкви: состояние духовенства в первые века
Источники этого времени рисуют довольно неоднозначную картину состояния клира. Чтобы ее себе представить, разберем три аспекта: образование, нравственность и обеспечение.
Математика узла: почему вервица остается бесшумным оружием
Предмет, который обыватель принимает за украшение, монах получает при постриге как духовный меч. Что прячется в девяти переплетениях одного узла?
Серебряные подсвечники: как милосердие становится ценой спасения души
Мы часто воспринимаем прощение как легкий жест. Но сцена из романа Виктора Гюго открывает иную правду: за свободу другого всегда приходится платить своим серебром.
Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль
Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.