Притча: о силе человеческого сердца
Фото: youatlas.com
Будущему митрополиту было в то время шесть лет, и жил он с родителями в Тегеране. Однажды они пошли смотреть сад к одному человеку. В Персии так было принято, можно было прийти к незнакомому человеку и сказать: «Я слышал, у вас дивный сад, нельзя ли на него посмотреть».
Так произошло и в этот раз. Семья русского дипломата любовалась розами, хозяин любезно угощал их щербетом и…
И только на следующий день стало известно, что в тот час в доме хозяина лежал его любимый сын, только что зарезанный на дороге.
– Это было мое первое впечатление, – говорил владыка, проживший долгую, трудную жизнь, – о том, как человек может стать лицом к лицу со смертью и победить свой ужас, свою боль ради любви или, как сказал бы сам хозяин, – ради простого гостеприимства: иначе люди не поступают».
Читайте также
Братства: сетевая структура против империи
В 1596 году православие в Украине объявили «мертвым». Но пока элиты уходили в костелы, простые мещане создали структуру, которая переиграла империю и иезуитов.
Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль
Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.
Деревянный колокол: почему стук била сегодня звучит громче бронзы
Тот, кто привык к медному пафосу, вряд ли поймет этот сухой стук. Но именно он созывал людей в Ковчег. История била – вызов современной эпохе.
Гнев и тишина: какой взгляд Бога встретит нас в конце времен?
Мы стоим перед двумя безднами: яростным вихрем Микеланджело и кротким взором преподобного Андрея. Два лика Христа – две правды, которые мы ищем в огне испытаний.
Как горсть пшеницы победила императора: Съедобный манифест против смерти
Перед нами блюдо с коливом – вареная пшеница с медом. Простая каша? Нет. Это документ сопротивления, написанный зерном вместо чернил.
Священное признание в любви: Что прославляется в «Песни песней»
В этой библейской книге ни разу не упомянуто имя Бога. Зато там – поцелуи, объятия, описания обнаженного тела. Раввины спорили, не выбросить ли ее из Писания. А монахи читали ее как молитву.