Притча: о том, как правильно подставить вторую щеку
Фото: yandex.ua
Девочку, недавно привезенную родителями из России, третировали ее местные одноклассницы. Дети порой бывают очень жестокими, а тут – приехала, говорить на их языке не умеет, а если и скажет что, так с ошибками. Ведет себя не так. Одета не так…
И вот стоит бедная девочка в углу одна. Вдруг подбегает к ней стайка одноклассниц, и та, что является первой задирой, говорит: «Хочешь яблочко?» Новенькая молчит, не зная, как здесь положено отвечать. А та роется в сумке, отыскивает яблоко, быстро откусывает от него кусок за куском и под смех остальных протягивает девочке огрызок. Растерянно смотрит на них бывшая москвичка. Но не кинула в лицо обидчице этот огрызок, не отвернулась гневно и не заплакала. Маленькая русская еврейка, приехавшая из страны с иным воспитанием, открыла свой ранец, достала мандарин и протянула насмешнице. Та вспыхнула и растерянно убежала, уводя за собой стаю.
С того момента все переменилось. Ее уже не только что не дразнили, но приняли в свои верные подруги.
Читайте также
Богословие стоптанных башмаков
В экспозиции голландского музея можно увидеть полотно со старыми ботинками, за которыми скрывается память о простом человеке.
Будни и труды лаврской братии
Мы привыкли видеть Печерский монастырь таким, каким он предстает на парадных открытках. Архивные дела XIX столетия возвращают нас к земной прозе монашеского быта.
Вооруженное братство луцких мещан
В XVII веке на Волыни возник союз. Богатые дворяне и простые горожане получили равный голос при управлении приходом и вооруженной защите храма.
Крест на копье римского триумфа
Победа при Мульвийском мосте не сделала империю мгновенно христианской. Борьба за трон, кровавые казни родственников и языческие символы во главе государства.
Шесть бронзовых фигур на пути к своей Гефсимании
Мы привыкли видеть в героических монументах торжество триумфа. Огюст Роден показывает подвиг, который совершается человеком, идущим на смерть ради спасения других.
Неизвестные акты монастыря Святого Пантелеимона
Тысячелетняя история взаимоотношений Киева и Святой Горы строилась на архивных казусах и жестких спорах.