Притча: о намерениях и делах. О вразумлении нерадивого монаха
Фото: optina-pustin.ru
Он говорил ей:
– Мать! Отпусти меня, потому что я хочу спасти душу мою.
Мать, не имея возможности удержать его, отпустила. Он же, пришедши в пустыню, жил в нерадении всю жизнь свою.
Между тем мать его умерла. По прошествии некоторого времени и сам он сделался болен, пришел в самозабвение и, восхищенный на суд Божий, нашел тут мать свою в числе судимых. Она, увидев его, удивилась и сказала:
– Что это значит, сын? И ты пришел на это место осужденных! Где же слова твои, которые ты повторял мне всегда: «Хочу спасти душу мою».
Устыдился он, услышав это, – стоял, не имея, что отвечать. И вот раздался голос, повелевающий возвратить его, а взять другого брата из общежительного монастыря.
Возвратившись в себя, он поведал присутствовавшим все, что видел и что слышал. В подтверждение слов своих он просил, чтоб кто-нибудь сходил в общежительный монастырь и посмотрел, скончался ли тот брат, о призыве которого он слышал. Посланный нашел, что это так.
Видевший видение, выздоровев, заключил себя в затворе, пребывал там неисходно, помышляя о спасении своем, принося покаяние и оплакивая свое прежнее поведение в состоянии небрежения. Умиление и слезное покаяние достигли в нем величайшего развития. Многие уговаривали его несколько снизойти себе, чтоб не подвергнуться какому-либо повреждению от непрестанного плача; но он не соглашался на это, – говорил:
– Если я не мог вынести обличение матери моей, то как вынесу обличения и муки в день суда, в присутствии Христа и Ангелов Его.
Читайте также
Этнофилетизм: ересь 1872 года и современные парадоксы Фанара
Полтора века назад в Константинополе осудили церковный национализм. Сегодня этот исторический документ заставляет по-новому взглянуть на политику тех, кто его создавал.
Флоровский монастырь в Киеве: как обитель пережила вызовы веков
Тяжелая монастырская дверь захлопывается – и грохот Подола исчезает. За каменной аркой – 460 лет непрерывной жизни обители, которую не взяли ни огонь, ни советская власть.
Красный террор в Украине: как большевики грабили и оскверняли храмы
За сухими протоколами ГубЧК о «ломе серебра» скрыта система сознательного кощунства. Изучим документальную хронику 1919–22 годов.
Святые врата: единственный свидетель, которому не задают вопросов
Все вокруг горело, но этот надвратный храм выстоял. Почему — не знает никто.
Вещественное доказательство №2: о чем свидетельствует кусок льна из Овьедо
Плат 84 на 53 сантиметра с хаотичными, несимметричными пятнами. Ни один эксперт, взявшийся за этот кусок льна, не смог объяснить их иначе, чем подлинностью Евангелия.
Притвор: книга покаяния, которую мы разучились читать
Мы проходим через него не останавливаясь. А он был построен именно для того, чтобы мы остановились и задумались о главном.