Притча: об отношении человека к смерти
Фото: avtonomsurvival.ru
Но внутренний голос сказал человеку, что вода в этом колодце отравлена. Однако он не обратил на это внимания и начал поить водой свою жену и детей. Когда он достал из колодца последний черпак, чтобы напиться самому, его родные уже корчились в предсмертных судорогах. Тогда он взмолился:
– Господи, спаси мою семью, спаси моих детей и жену! Жажда оказалась сильнее, и я проигнорировал Твоё предупреждение.
– Я верну тебе близких, – ответил Господь, – если ты ответишь на один Мой вопрос. Что является самым непостижимым в человеке?
Долго думал путник, боялся ответить неверно и, наконец, сказал:
– Самым непостижимым в человеке является то, что всю свою жизнь он видит вокруг себя смерть других людей, но сам живёт так, как будто никогда не умрёт.
И Бог вернул жизнь его семье.
Читайте также
Братства: сетевая структура против империи
В 1596 году православие в Украине объявили «мертвым». Но пока элиты уходили в костелы, простые мещане создали структуру, которая переиграла империю и иезуитов.
Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль
Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.
Деревянный колокол: почему стук била сегодня звучит громче бронзы
Тот, кто привык к медному пафосу, вряд ли поймет этот сухой стук. Но именно он созывал людей в Ковчег. История била – вызов современной эпохе.
Гнев и тишина: какой взгляд Бога встретит нас в конце времен?
Мы стоим перед двумя безднами: яростным вихрем Микеланджело и кротким взором преподобного Андрея. Два лика Христа – две правды, которые мы ищем в огне испытаний.
Как горсть пшеницы победила императора: Съедобный манифест против смерти
Перед нами блюдо с коливом – вареная пшеница с медом. Простая каша? Нет. Это документ сопротивления, написанный зерном вместо чернил.
Священное признание в любви: Что прославляется в «Песни песней»
В этой библейской книге ни разу не упомянуто имя Бога. Зато там – поцелуи, объятия, описания обнаженного тела. Раввины спорили, не выбросить ли ее из Писания. А монахи читали ее как молитву.