Притча: о почтении к старшим. Деревянное корытце
Фото: livemaster.ru
Сын и его жена очень раздражались видом немощи престарелого родителя и стали во время еды сажать его в угол за печку, а еду подавали ему в старом блюдечке. Оттуда старик печально смотрел на красиво накрытый богатый стол, и глаза его становились влажными.
Однажды он так распереживался, что не смог удержать блюдечко с едой, оно упало на пол и разбилось. Молодая хозяйка стала ругать престарелого отца семейства, а он молча сносил оскорбления, горько вздыхая.
Позже жена уговорила мужа купить отцу дешёвую деревянную миску. Теперь он должен был есть из неё.
Как-то раз, когда родители сидели за столом, в комнату вошел их четырёхлетний сын с деревянной колодой в руках.
– Что ты хочешь сделать? – спросил отец.
– Деревянное корытце, – ответил малыш. – Из него вы будете кушать, когда я вырасту!
Ответ ребёнка так поразил отца с матерью, что они упали на колени перед престарелым отцом и повинились за своё непочтение.
Читайте также
Подземелье, где света и покоя было больше, чем во дворце
Римские катакомбы были не сырыми норами для беглецов, а подземным городом первых христиан – с вентиляцией, световыми шахтами и фресками.
Как монахи спасали античность, скрипя зубами и перьями
Платона, Галена и языческую грамматику сквозь руины Рима пронесли монахи – при свете лампы, с обмороженными пальцами, под гул войны за стеной.
Загородный поселок, где немощь перестала быть приговором
Античная культура высоко ценила гражданскую пригодность, оставляя слабых на обочине общественной жизни. Христианский проект в Каппадокии изменил этот подход.
Что осталось от Булгакова на Андреевском спуске?
Демонтаж памятника писателю не стирает памяти о нем и его творчестве, пронизанном христианским содержанием.
Одна буква не решит спор о святом Илие Муромце
В Ближних пещерах Лавры у мощей преподобного Илии сменили табличку. Изменением одной буквы пробуют решить вековой спор о святом богатыре.
Грязный палец Фомы в раскрытой ране Христа
У Караваджо Христос Сам ведет руку Фомы в Свою рану. Он не отстраняется от неверия, а допускает апостола к больному месту.