Притча: благодарность, достойная Бога
Святые отцы оставили нам много притч, не теряющих своей актуальности. Фото: verimvohrista.org
Он спросил своего друга, что ему сделать, чтобы отблагодарить Бога по достоинству. В ответ тот рассказал ему такую историю.
Мужчина всем сердцем любил женщину и просил ее выйти за него замуж. Но у нее на этот счет были совсем другие планы. И вот однажды они вместе шли по улице, и на перекрестке женщину чуть не сбил автомобиль. Она осталась в живых только благодаря тому, что ее спутник, не потеряв присутствия духа, резко рванул ее назад. После чего женщина повернулась к нему и произнесла: «Теперь я выйду за тебя».
– Как ты думаешь, как чувствовал себя в этот момент мужчина? – спросил друг.
Но вместо ответа тот лишь недовольно скривил рот.
– Видишь, – сказал ему друг, – может быть, ты сейчас вызываешь у Бога те же чувства.
Читайте также
К святым – по предварительной записи
В пещерах Лавры всегда одна температура – и при монголах, и при Хрущеве. И одна и та же святость. Но теперь к мощам пускают только по сорок человек в день и по записи.
«Пикасо́»: грехопадение и покаяние
Отрывки из книги Андрея Власова «Пикасо́. Часть первая: Раб». Эпизод 26. Предыдущую часть произведения можно прочитать здесь .
Ключи от Канева: как преподобномученик Макарий не отступил перед ордой
Сентябрь 1678 года помнит дым над Днепром и сотни людей в соборе. История преподобномученика Макария Овручского о пастыре, который не бросил своих овец ради спасения жизни.
Постная весна или засушливый ад: чему нас учит дуэль Зосимы и Ферапонта
Почему сухари отца Ферапонта пахнут гордыней, а вишневое варенье старца Зосимы – любовью. Читаем Достоевского в середине поста.
Броня невидимок: почему великая схима – это высшая свобода
Черный аналав с черепом – не знак траура, а снаряжение тех, кто покинул земную суету. Как обычная ткань становится щитом от любых земных тревог и страхов.
Человек, который писал умом: Феофан Грек и его белые молнии
Епифаний Премудрый наблюдал за ним часами – и так и не понял, как он работает. Феофан расписывал стены, не глядя на образцы, и одновременно вел беседу о природе Бога.