Притча: благодарность, достойная Бога
Святые отцы оставили нам много притч, не теряющих своей актуальности. Фото: verimvohrista.org
Он спросил своего друга, что ему сделать, чтобы отблагодарить Бога по достоинству. В ответ тот рассказал ему такую историю.
Мужчина всем сердцем любил женщину и просил ее выйти за него замуж. Но у нее на этот счет были совсем другие планы. И вот однажды они вместе шли по улице, и на перекрестке женщину чуть не сбил автомобиль. Она осталась в живых только благодаря тому, что ее спутник, не потеряв присутствия духа, резко рванул ее назад. После чего женщина повернулась к нему и произнесла: «Теперь я выйду за тебя».
– Как ты думаешь, как чувствовал себя в этот момент мужчина? – спросил друг.
Но вместо ответа тот лишь недовольно скривил рот.
– Видишь, – сказал ему друг, – может быть, ты сейчас вызываешь у Бога те же чувства.
Читайте также
Объятия Отца: Почему у Бога на картине Рембрандта разные руки
Картина, где у Бога две разные руки. Одна – мужская, другая – женская. Рембрандт умирал, когда писал это. Он знал тайные смыслы своего полотна.
Операция «Рим»: Борьба за кресла в Сенате
Подложные документы, афера с бланками и два собора в одном городе. Продолжение расследования самого циничного предательства в истории восточноевропейского христианства.
Эстетика убежища: Почему христианство всегда возвращается в катакомбы
Роскошные соборы – временная одежда Церкви. Ее настоящее тело – катакомбы. Когда нас загоняют в подвалы, мы ничего не теряем. Мы возвращаемся домой.
Мат – это вирус: как одно грязное слово убивает целый мир
О том, почему брань – это семантическая импотенция, как мозг рептилии захватывает власть над личностью и почему Витгенштейн был прав.
Бюрократия ада: Почему «Письма Баламута» – это зеркало современности
Дьявол носит костюм-тройку и работает в офисе. Разбираем книгу Клайва Льюиса, написанную под бомбежками Лондона, и понимаем: война та же, только враг стал незаметнее.
Побег элиты: Как православные епископы сбежали в Рим от собственного народа
Луцк, 1590 год. История о том, как страх перед «наглыми мирянами» оказался сильнее страха Божия.