Поминальная суббота: свидетельство о переступивших порог вечности

Поминальная суббота. Фото: tribunapracy.by

Любая заупокойная молитва является ходатайством Церкви за тех ее членов, которые переступили порог вечности. И в этом ходатайстве не столь важное значение имеет содержание обычных заупокойных прошений («милости Божией, Царства Небесного и оставления грехов»), сколько то, в силу чего мы дерзаем обо всем этом просить. Молитва об умерших – это, прежде всего, свидетельство. Свидетельство принадлежности к Церкви тех, о ком она ходатайствует. Молясь о почивших, мы свидетельствуем об их принадлежности к Церкви.

Вот он, Господи, наш умерший. Он прожил небезупречную жизнь, он не был чужд греха, он не лишен страстей. Но он – наш, он – чадо Церкви и мы, церковная полнота, сегодня вместе ходатайствуем о нем и о других таких же, что они жили и умерли в лоне Твоей Церкви, в единстве и мире с нею. Поэтому и просим удостоить их возможных небесных благ.

Отсюда логичным выглядит тот факт, что Великим постом Церковь молится об усопших усиленно. С одной стороны, сама по себе Четыредесятница является временем подвига. Пусть малого, пусть далеко не совершенного, но все-таки подвига. Когда человек несет подвиг, его молитва хоть немного, да чище и внимательнее. Так или иначе, а в общении с Богом он прилежнее и благоговейнее, нежели в любое другое время. И как тут не помянуть тех, кто нуждается в нашей молитве и в церковном ходатайстве куда больше живых?

С другой стороны, немаловажно и то, что Церковь в течение поста молится о покойных соборно. Повторимся, церковная молитва об усопших является, прежде всего, свидетельством единства Церкви, распространяющегося как на христиан, живущих в нашем мире, так и на тех, кто обитает в вечности.

Великий пост – время подвига. У каждого он свой, но усилие над собой проявляет всякий. Однако подвига не бывает без искушений. Тем более, когда соблазны, что называется, валяются на дороге.

Один из таковых – надменность. Человек, несущий подвиг, на каком-то этапе начинает ощущать себя некоей самодостаточной единицей, человеком, строящим, так сказать, взаимоотношения с Богом самостоятельно. Даже в Церкви он начинает видеть не более чем посредника.

Лично мне как священнику таких индивидов приходится видеть все чаще. Раньше рассуждения на тему «я сам могу молиться Богу и посредники мне не нужны» были прерогативой нецерковных и почти что неверующих индивидов. Сегодня подобные высказывания нередко приходится слышать от вполне религиозных граждан. И вот на фоне всего этого Церковь напоминает нам о том, что все мы, христиане, едины во Христе, но единство это являет в себе исключительно Церковь как среда, в которой единственно возможен диалог человека и Бога.

Да, обращаться ко Всевышнему может всякий человек, во всякое время и на всяком месте. Но любая человеческая молитва, доже самая искренняя и чистая – не более чем монолог. Диалог же человека с Богом возможен исключительно в Церкви. Только в Церкви Бог отвечает на молитву человека, прощая ему грехи, приобщая его живой реальности Своего Небесного Царства, освящая и преображая его.

Делая акцент на своем единстве, простирающемся за пределы мира и времени, Церковь не позволяет нам забыть, что человек перед Богом – это человек в Церкви, и иначе просто не может быть.

Итак, предлагая нам участие в уставном поминовении усопших, Церковь обращает наше внимание на то, что в рамках Великого поста имеет особую важность. На необходимость молитвенно помнить о тех, кто нуждается в нашей молитве и церковном ходатайстве более всего. На то, что наш личный подвиг может быть полезен не только нам одним.

И, наконец, на то, что диалог с Богом, так старательно выстраиваемый нами посредством посильного постного и молитвенного подвига, возможен лишь при условии нашего единства с Церковью, нашей принадлежности к ней, нашего умения и желания жить в ее лоне, по правилам, предлагаемым ею, в соответствии с многовековым опытом благочестия, бережно сохраняемым ею, независимо от исторических перипетий и потрясений сегодняшнего дня.

Читайте также