Притча: о книжнике в яме
Фото: krot.info
Сидит там, выбраться сам не может. Час сидит, два. Стал он кричать и людей на помощь звать.
Проходил мимо один прохожий, услыхал крики, к яме подошел и говорит:
– Держись, друже! Дай только веревку раздобуду!
– Подождите, любезнейший! – сказал книжник. – Хотелось бы отметить, что разговариваете вы не с невежей, а с человеком образованным. За свою жизнь я прочитал множество книг и превозмог множество наук и языков. Что касается вашей речи, то обороты, которые вы употребляете, весьма далеки от книжных и кажутся мне совершенно безграмотными. Не могли бы вы изъясняться более высоким слогом?
– Ну, коли так, – усмехнулся прохожий, – раз ты от учености большой за словами смысла их разглядеть не можешь, пойду я премудростям книжным обучаться, чтобы на равных с тобой говорить. А ты пока в яме посиди!
Устыдился книжник и прощения попросил. Пошел прохожий веревку искать, скоро вернулся и горемыку этого из плена освободил. С той поры книжник ученостью своей перед простыми людьми кичиться перестал.
Читайте также
«Пикасо́»: грехопадение и покаяние
Отрывки из книги Андрея Власова «Пикасо́. Часть первая: Раб». Эпизод 26. Предыдущую часть произведения можно прочитать здесь .
Ключи от Канева: как преподобномученик Макарий не отступил перед ордой
Сентябрь 1678 года помнит дым над Днепром и сотни людей в соборе. История преподобномученика Макария Овручского о пастыре, который не бросил своих овец ради спасения жизни.
Постная весна или засушливый ад: чему нас учит дуэль Зосимы и Ферапонта
Почему сухари отца Ферапонта пахнут гордыней, а вишневое варенье старца Зосимы – любовью. Читаем Достоевского в середине поста.
Броня невидимок: почему великая схима – это высшая свобода
Черный аналав с черепом – не знак траура, а снаряжение тех, кто покинул земную суету. Как обычная ткань становится щитом от любых земных тревог и страхов.
Человек, который писал умом: Феофан Грек и его белые молнии
Епифаний Премудрый наблюдал за ним часами – и так и не понял, как он работает. Феофан расписывал стены, не глядя на образцы, и одновременно вел беседу о природе Бога.
Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет
За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Тайн, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.