Божья милость, или История чуда, случившегося во время голода в Украине

Немного постояв, он спустился вниз и махнул рукой: «Ребята, нет там ничего!». Так все и ушли. Фото: IZI.ua

Меня зовут Светлана. Никогда я ничего не писала в СМИ, но хочется поделиться удивительной историей, которая произошла с семьей моей любимой бабушки Ирины (1928-2010 гг.) Во время Голодомора 1933 года ей было всего 5 лет. Она не любила вспоминать подробности того кошмара, но даже то немного, что я услышала от нее, поразило меня. И не только масштабом трагедии, но прежде всего пониманием, что, какое бы зло не творили люди, какая бы несправедливость не совершалась в этом мире – над всем Бог. И того, кто Ему верит и кто искренне просит, Он слышит и защитит, даже когда кажется, что спасения не может быть.

Жила семья бабушки Ирины тогда в селе Буряковое, недалеко от Бугаевки. Родители ее были искренне верующими (особенно мать, она еще девушкой пешком ходила в Киево-Печерскую лавру), а сама бабушка – последним, поздним их ребенком. Старшему сыну в семье было 18 лет, когда она родилась. С детства вся семья ежедневно молилась Богу перед святыми иконами. Все церкви вокруг было уничтожены и каждое воскресенье верующие женщины собирались в их доме, где единственная из них, которая умела читать, читала Евангелие. «Прогрессивные» односельчане над ними смеялись и прозвали «царьками» – за то, что они особенно почитали Царицу Небесную.

И вот – коллективизация, коллективизация всего, что наживали каторжным трудом. Бабушкина семья считалась малоимущей, но корова, лошадь, кусок земли и инвентарь для обработки земли у них были. Пустой двор тогда был только у лентяев.

Увидев, к чему идет дело, бабушкин отец (а мой прадедушка) Алексей добровольно записался в колхоз и пошел туда работать. Его супруга, моя прабабушка Мария, была категорически против вступления в колхоз. Когда наступил 1932 и началось повальное раскулачивание, бабушкина семья, предчувствуя беду, усилила искренние молитвы Богу. Молились все, даже четырехлетняя тогда Иринка помнит, как стояла вместе со всеми на коленях, хоть и не понимала, зачем нужны эти долгие стояния. Все стало понятно уже потом, позже. Бог услышал их молитвы, и произошло чудо.

Молились все, даже четырехлетняя тогда Иринка помнит, как стояла вместе со всеми на коленях, хоть и не понимала, зачем нужны эти долгие стояния.

Впервые к ним пришли во время жатвы отнимать хлеб в снопах. Увидев это, прабабушка Мария схватила вилы и бросилась с ними на заготовителей. Конечно, никого убивать она не собиралась, только угрожала, но была готова до последнего защищать свою семью. В условиях того времени бабушка очень рисковала. Ее могли расстрелять на месте. Но комсомольцы-заготовители почему-то прекратили грабеж. Бабушку, как хозяйку поля, забрали в колхозную контору, однако ничего так и не сделали, и она вернулась домой.

Хлеб смолотили, положили в мешках на чердак за трубой, чтобы на первый взгляд не было видно, а один мешок – на печь. Но разве это было настоящим тайником? Пришли, наконец, непрошеные гости, на этот раз вооруженные щупами и с очень серьезными намерениями. Четырехлетняя Иринка сразу же влезла на печь и села на мешок с зерном, который там был. Начали искать хлеб. Обыскали щупами весь дом, а один из них полез на чердак. Как рассказывала позднее бабушке ее мама, у нее тогда и ноги онемели. И вдруг этот человек остановился, как вкопанный. Причем остановился именно там, где мешков с зерном еще видно не было.

«Бог не пустил» – у бабушки Ирины было только одно объяснение этого факта.

Немного постояв, он спустился вниз и махнул рукой: «Ребята, нет там ничего!». Так все и ушли.

Страшный поднялся шум в колхозе, когда выяснилось, что продотрядовцы не нашли хлеб. Не знаю, что именно сделали с членами той бригады, но больше за хлебом уже никто не приходил. А семья моей бабушки в тот страшный год не голодала, хотя вымерла тогда половина села.

Во все это трудно поверить, но так было. И другого объяснения такого странного поведения комсомольцев-ударников в то ужасное время, чем Божья милость, быть не может.

С уважением, Светлана Гончарук

Читайте также

Деревянный колокол: почему стук била сегодня звучит громче бронзы

Тот, кто привык к медному пафосу, вряд ли поймет этот сухой стук. Но именно он созывал людей в Ковчег. История била – вызов современной эпохе.

Гнев и тишина: какой взгляд Бога встретит нас в конце времен?

Мы стоим перед двумя безднами: яростным вихрем Микеланджело и кротким взором преподобного Андрея. Два лика Христа – две правды, которые мы ищем в огне испытаний.

Как горсть пшеницы победила императора: Съедобный манифест против смерти

Перед нами блюдо с коливом – вареная пшеница с медом. Простая каша? Нет. Это документ сопротивления, написанный зерном вместо чернил.

Священное признание в любви: Что прославляется в «Песни песней»

В этой библейской книге ни разу не упомянуто имя Бога. Зато там – поцелуи, объятия, описания обнаженного тела. Раввины спорили, не выбросить ли ее из Писания. А монахи читали ее как молитву.

Экзарх-мученик: Как Никифора (Парасхеса) убили за смелость

Варшава, 1597 год. Грека судят за шпионаж. Улик нет, но его все равно посадят. Он выиграл церковный суд и этим подписал себе приговор.

Святой «мусор»: Литургическая Чаша из консервной банки

Ржавая банка из-под рыбных консервов в музее. Для мира – мусор. Для Церкви – святыня дороже золота.