Притча: научиться просить прощения
Сегодняшняя притча – об умении просить прощения. Фото: pinterest.com
Жили-были два брата-монаха, которые все время ссорились. После каждой ссоры младший шел у старшего прощения просить:
– Прости меня, брат!
Но у старшего нрав был крутой. Не умел он ни прощать, ни просить прощения.
И вот однажды ушел младший брат из монастыря и пропал куда-то. День его нет, второй – нет. Неделя прошла. Обеспокоился старший брат: а вдруг с младшим что случилось, а он так и не успел у него прощения попросить? И отправился на поиски.
Исходил много земель – везде спрашивал, не видали ли его брата. Докучал многим своим вопросом – люди раздражались, гнали его. А потому привык он свои расспросы начинать со слов:
– Простите меня, братья... Прости меня, брат... Прости меня, сестра...
Провел он в поисках несколько лет, но так и не нашел младшего брата. Решил вернуться в монастырь. Постучался в ворота. Ворота отворились. И со словами «Прости меня, брат...» странник, потупив глаза, вошел в ворота.
– И ты, брат, прости меня, – услышал он в ответ.
Ворота ему открыл младший брат...
Читайте также
«Пикасо́»: грехопадение и покаяние
Отрывки из книги Андрея Власова «Пикасо́. Часть первая: Раб». Эпизод 26. Предыдущую часть произведения можно прочитать здесь .
Ключи от Канева: как преподобномученик Макарий не отступил перед ордой
Сентябрь 1678 года помнит дым над Днепром и сотни людей в соборе. История преподобномученика Макария Овручского о пастыре, который не бросил своих овец ради спасения жизни.
Постная весна или засушливый ад: чему нас учит дуэль Зосимы и Ферапонта
Почему сухари отца Ферапонта пахнут гордыней, а вишневое варенье старца Зосимы – любовью. Читаем Достоевского в середине поста.
Броня невидимок: почему великая схима – это высшая свобода
Черный аналав с черепом – не знак траура, а снаряжение тех, кто покинул земную суету. Как обычная ткань становится щитом от любых земных тревог и страхов.
Человек, который писал умом: Феофан Грек и его белые молнии
Епифаний Премудрый наблюдал за ним часами – и так и не понял, как он работает. Феофан расписывал стены, не глядя на образцы, и одновременно вел беседу о природе Бога.
Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет
За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Тайн, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.