Обрезание по православному «фэншую»

Обрезание Господне. Фото: myslo

Обрезание у иудеев символизировало вступление в Завет с Богом. Это был, как известно, прообраз Новозаветного крещения. Но символика этого обряда уходит в самые глубины нашей души. Еще в Ветхом Завете мы читаем такие слова: «И обрежет Господь, Бог твой, сердце твое и сердце потомства твоего, чтобы ты любил Господа, Бога твоего, от всего сердца твоего и от всей души твоей, дабы жить тебе» (Втор. 30:6). «Итак обрежьте крайнюю плоть сердца вашего» (Втор. 10:16). Праздник Обрезания нам с вами снова и снова напоминает о той операции, которую нужно сделать каждому из нас – обрезать плоть сердца, дабы оно из каменного стало плотяным, живым, способным к восприятию благодати.

В обрезанном сердце царит покой, потому что оно полностью и окончательно смирилось, поскольку потеряло связь с грехами, обрезав себя ножницами покаяния. Наши грехи – это мысленные цепи. К сожалению, вместо того, чтобы выбросить их на свалку, мы часто продолжаем полировать и натирать их до блеска своими воспоминаниями. Болеет грехами не наша личность, а наше эго.

Нужно отделить одно от другого, потому что ложное «я» спастись не может. Оно может только умереть в нас самих, дав нам свободу, или же победить нас, погубив навсегда.

Святые души, зная, что Бог все сотворил и пребывает повсюду, видят во всем происходящем благость Божию. Грешные ищут везде врагов и сражаются с ними «во славу Божию». Любящему Христа везде будет хорошо, а самолюбивому и в раю будет плохо. Тем не менее, видеть во всем благость Божию непросто, потому что ум нас все время путает то воспоминаниями прошлого, то страхами за будущее, то ложными суждениями в отношении настоящего. Эгоизм видит себя как собственное тело, в то время как наша личность есть дух, живущий в полном покое сердца. Только когда эгоизм умирает, дух делается любовью.

Не важно то, чем и как живет мир, не имеет никакого значения, когда будет конец света. Важно одно – чем сейчас живет наш дух. В духовной жизни на чем сосредоточиваешься, тем и становишься. Когда Бог становится всей нашей жизнью, то сердце интуитивно постигает, что ты – это в том числе и другие, и что все люди – неотделимая часть нашей жизни. Тогда, что бы не происходило вокруг, как бы не относились к нам другие люди, дух все равно будет продолжать любить, потому что его любовь безусловна.

Более того, у него есть только одна способность – любить, потому что дух создан по образу и подобию Божию. Эгоизм делит мир на «я» и «другие», дух видит себя единым со всеми.

Мы не знаем, чем по сути является все то, что нас окружает. Ни один ученый не сможет точно сказать, что такое мир, личность – все сущее во вселенной так и остается неразрешимой загадкой. На самом деле никто из нас не понимает истинного смысла всех тех событий, которые происходят с нами и вокруг нас. Все, что мы об этом думаем, есть подделка истинного знания. Истинное знание может быть только духовным, то, что человеку открывает Дух Святой, а не его лжеименитый разум.

Эгоист, живущий в нас, принуждает нас по собственной воле выбрать гнев и похоть, бессмысленную веру в земной мир и свое тело. Он заставляет людей забыть о жизни вечной, о любви ко всему живому, о мудрости, спасении, освящении и воскресении. Его цель – заставить нас жить поверхностно, страстно, эмоционально рефлексируя на событийный и информационный фон, на все то, что происходит с нашим телом и пространством, которое это тело окружает.

До понимания смысла и цели земной жизни нужно принять смиренно свою судьбу, свой крест и тихо, малыми шагами, идти за Христом.

Обретение смирения – это только начало спасения, так как смиренный знает и признает, что он без Бога – никто и ничто. Утвердившись в таком намерении, человек постепенно постигает, что не он, а Сам Христос взял на Себя его крест и бремя скорбей, подарив вместо них свободу в духе. Но даже поняв это, наш ум все равно будет нападать на нас, вызывая беспокойство, тревогу, страх и смущение. Но если пребывать в умиротворении и сосредоточенности, спокойно наблюдая за его беспорядочной суетой, храня при этом сердечное внимание, ум потихоньку затихнет и успокоится.

Те, кто утвердил свою жизнь на заповедях святого Евангелия, видят красоту и гармонию даже тогда, когда мир погружается в хаос и беспорядок. Тот, кто научился созерцать красоту духа внутри себя, сможет ясно увидеть и внешнюю красоту всего сотворенного Богом.

Все наши искушения порождаются суетным и греховным умом, который страстно привязался ко всему внешнему и исчезающему.

Отсюда берут свои истоки все наши страхи, переживания, противоречия, ненависть и осуждение. Но стоит только отвернуться от теней этого мира и взглянуть поглубже в себя, то там обнаружится безмятежность собственного духа, который не может умереть, так как умереть может только наш эгоизм. Духовные люди живут в Боге, бездуховные в уме. Поэтому у первых доминирует чувство непреходящей вечно юной радости, а у вторых постоянное выражение зубной боли на лице.

Церковь земная состоит из экстравертов и интровертов. Экстраверты хотят быть поближе к алтарю и протоиерею. Протоиерей поближе к архиерею, те к патриарху, патриарх к президенту и сильным мира сего. Все они ищут внешних опор, связей, поддержки, гарантий безопасности и достатка. Поэтому люди, приходя в храм, нередко находят там начальника, над которым есть другой начальник, а над тем еще один и т.д.

Все ищут помощи извне, потому что экстравертов притягивает сильная власть. А помощь на самом деле находится внутри каждого из нас. Поэтому истинно верующий всегда интроверт, которому дороже всего тихость и сосредоточенность сердца. Он ищет Царства Божьего, которое внутри него самого (Лк. 17:20). Углубляясь в это Царство, отделяясь от всего внешнего, он находит всегдашнюю помощь Божию, обретая в ней спасение и благодать.

Молитвенная тишина и уединение учит нас тому, что уныние, гнев и т.п. – все это действия нашего собственного эгоизма, от которого нужно избавиться как можно скорее.

Это он всегда рисует нам картины безрадостного существования, придумывает проблемы и искушения, ввергает в отчаяние и малодушие. Тот, кто хранит молитвенный настрой и память Божию, понимает, что в Боге все совершенно, и каждый волос на нашей голове посчитан (Мф. 10:29).

Любовь – это наша жизнь по праву совершенного безгневия. От понимания этого мир не изменится, но изменится наше отношение к миру. Мы начнем учиться видеть Бога в каждом человеке. Если мы с Богом, то тогда с нами и Его милосердие и Его любовь. Тогда уныние уже не найдет в нас места, и гнев не сможет нами обладать. Так в нас побеждает вечность, любовь и Христос.

«Если ты видишь в мире зло, это видит греховный ум. Если ты чувствуешь ненависть в мире, это чувствует твой греховный эгоизм. Если ты думаешь о недостатках этого мира и осуждаешь его, то это снова и снова подбрасывает тебе подобные сведения твое эго. Оставь всякое общение с умом и эгоизмом, смотри на все глазами духа, и ты увидишь все глазами Христа, глазами великого сострадания и любви» (старец Симон Безкровный).

Читайте также

Шлюз перед глубиной: как не превратить Сырную седмицу в карнавал

Масленица – это не про блины-солнышки, а про подготовку к глубине поста. Разбираемся, почему Церковь оставила еду, но изменила смыслы.

Старцы Газы: как «духовные коучи» VI века лечили душу через молчание

В эпоху «антизатвора» и цифрового шума советы святых о «расцеплении» с эго и гигиене сознания становятся радикальным лекарством для современного человека.

Напротив закрытых дверей: почему Адам стал первым беженцем в истории

Разбираемся, почему изгнание из рая – это не древний миф, а история каждого из нас. О том, почему Бог ищет человека первым, и как пост помогает вернуться домой.

Мешок терпения и мешок смирения от старца Исаии

Фронтовик, кавказский пустынник и неудобный для властей обличитель. История жизни схиархимандрита Исаии (Коровая), который лечил травами, изгонял бесов и предсказал церковные нестроения.

Скальпель Бога: разговор у гроба жены с профессором Войно-Ясенецким

О пределе человеческой прочности, о том, как из пепла земного счастья рождается святитель, и почему Бог оперирует нас без анестезии.

Вечны ли вечные муки? Спор, который не утихает полторы тысячи лет

​В Неделю о Страшном суде мы задаем самый неудобный вопрос христианства: как Бог-Любовь может обречь Свое творение на бесконечные страдания?