Притча: о ведре яблок и полноте сердца
Наши слова, как и поступки, идут из полноты нашего сердца. Фото: dumsk.com
А рядом в кривеньком, стареньком домике жил завистливый сосед, который постоянно пытался испортить ему настроение: то мусор под ворота подбросит, то еще какую гадость сотворит.
Однажды проснулся человек в хорошем настроении, вышел на крыльцо, а там ведро с помоями.
Вылил человк помои, ведро вычистил до блеска, нарвал в него самых больших, самых спелых и вкусных яблок из своего сада и пошел к соседу. Сосед, услышав стук в дверь, злорадно подумал: «Наконец-то я достал его!!!»
Открыл он дверь в надежде на скандал, и увидел на пороге ведро, полное отборнейших яблок.
Когда хозяина сада спросили, почему он не закатил скандал, а вместо того отнес обидчику лучшие яблоки из сада, он ответил:
– Кто чем богат, тот тем и делится.
Читайте также
Деревянный колокол: почему стук била сегодня звучит громче бронзы
Тот, кто привык к медному пафосу, вряд ли поймет этот сухой стук. Но именно он созывал людей в Ковчег. История била – вызов современной эпохе.
Гнев и тишина: какой взгляд Бога встретит нас в конце времен?
Мы стоим перед двумя безднами: яростным вихрем Микеланджело и кротким взором преподобного Андрея. Два лика Христа – две правды, которые мы ищем в огне испытаний.
Как горсть пшеницы победила императора: Съедобный манифест против смерти
Перед нами блюдо с коливом – вареная пшеница с медом. Простая каша? Нет. Это документ сопротивления, написанный зерном вместо чернил.
Священное признание в любви: Что прославляется в «Песни песней»
В этой библейской книге ни разу не упомянуто имя Бога. Зато там – поцелуи, объятия, описания обнаженного тела. Раввины спорили, не выбросить ли ее из Писания. А монахи читали ее как молитву.
Экзарх-мученик: Как Никифора (Парасхеса) убили за смелость
Варшава, 1597 год. Грека судят за шпионаж. Улик нет, но его все равно посадят. Он выиграл церковный суд и этим подписал себе приговор.
Святой «мусор»: Литургическая Чаша из консервной банки
Ржавая банка из-под рыбных консервов в музее. Для мира – мусор. Для Церкви – святыня дороже золота.