Притча: у кого жизнь легче?
Чужая жизнь часто кажется легче и интереснее. Фото: rawpixel.com
Один чиновник, выйдя из канцелярии, взглянул на дворец императора и подумал: «Как жаль, что я не родился в королевской семье, жизнь могла бы быть такой простой...»
И пошел по направлению к центру города, откуда слышался ритмичный стук молотка и громкие крики. На площади рабочие строили новое здание.
Один из них увидел чиновника с его бумажками и подумал: «Ах, почему я не пошел учиться, как мне велел отец, я мог бы сейчас заниматься легкой работой и переписывать тексты весь день, и жизнь была бы такой простой...»
А император в это время подошел к огромному окну в своем дворце и взглянул на площадь. Он увидел рабочих, чиновников, продавцов, покупателей, детей и взрослых и подумал о том, как, наверное, хорошо весь день быть на свежем воздухе, заниматься физическим трудом, или работать на кого-то, или вовсе быть уличным бродягой и совсем не думать о политике и о прочих сложных вопросах.
– Какая, наверное, простая жизнь у этих простых людей, – сказал он еле слышно...
Читайте также
Этнофилетизм: ересь 1872 года и современные парадоксы Фанара
Полтора века назад в Константинополе осудили церковный национализм. Сегодня этот исторический документ заставляет по-новому взглянуть на политику тех, кто его создавал.
Флоровский монастырь в Киеве: как обитель пережила вызовы веков
Тяжелая монастырская дверь захлопывается – и грохот Подола исчезает. За каменной аркой – 460 лет непрерывной жизни обители, которую не взяли ни огонь, ни советская власть.
Красный террор в Украине: как большевики грабили и оскверняли храмы
За сухими протоколами ГубЧК о «ломе серебра» скрыта система сознательного кощунства. Изучим документальную хронику 1919–22 годов.
Святые врата: единственный свидетель, которому не задают вопросов
Все вокруг горело, но этот надвратный храм выстоял. Почему — не знает никто.
Вещественное доказательство №2: о чем свидетельствует кусок льна из Овьедо
Плат 84 на 53 сантиметра с хаотичными, несимметричными пятнами. Ни один эксперт, взявшийся за этот кусок льна, не смог объяснить их иначе, чем подлинностью Евангелия.
Притвор: книга покаяния, которую мы разучились читать
Мы проходим через него не останавливаясь. А он был построен именно для того, чтобы мы остановились и задумались о главном.