Притча: о смиренном и премудром авве Афанасии
Фото: obodrenie.info
Авва Афанасий переписал на прекрасном пергаменте, который стоил восемнадцать золотых монет, весь Ветхий и Новый Завет. Однажды некий брат пришел к нему и, увидев эту книгу, унес ее. В тот же день авва Афанасий захотел ее почитать. Обнаружив исчезновение, он понял, что ее взял тот брат, но не послал спросить его из опасения, как бы тот не прибавил к воровству ложь.
Между тем брат отправился в соседний город, чтобы продать книгу, и запросил за нее шестнадцать золотых монет. Покупатель сказал ему:
– Доверь мне книгу, чтобы я мог узнать, стоит ли она таких денег, – и принес книгу святому Афанасию со словами:
– Отче, взгляни на эту книгу и скажи мне, должен ли я, по твоему мнению, купить ее за шестнадцать золотых монет? Стоит ли она этих денег?
Авва Афанасий посмотрел и ответил:
– Да, это хорошая книга. Она стоит этих денег.
Покупатель отправился к брату и сказал ему:
– Вот твои деньги. Я показал книгу авве Афанасию. Тот нашел ее прекрасной и счел, что она стоит не менее шестнадцати монет.
Брат спросил:
– Это все, что он сказал тебе? Не прибавил ли он чего-нибудь еще?
– Нет, – ответил покупатель, – больше ни слова.
– Хорошо, – сказал брат, – я передумал. Я больше не хочу продавать эту книгу.
И он поспешил к авве Афанасию и с плачем умолял взять свою книгу обратно. Авва отказался со словами:
– Иди с миром, брат, я дарю ее тебе.
Но брат ответил:
– Если ты не возьмешь ее, я никогда не буду иметь покоя.
Читайте также
Убежище под сводами: как нас лечит храмовый полумрак
Мы бежим от выжигающего света ламп и экранов. Древняя церковная архитектура предлагает укрытие – спасительную терапию полумрака.
Риза из дорожного плаща
Фелонь священника когда-то грела плечи римского путника в дождь. Сейчас духовенство носит на себе одежду древних империй, но с новыми смыслами.
Духовная инженерия в осажденном Константинополе
Городские крестные ходы в Византии двигались по расписанию точнее военного марша – и не раз удерживали горожан от паники.
Рассказы о древней Церкви. Уровень управления: епископ
Раньше каждый христианин знал своего епископа лично. Исторический разбор показывает превращение малой общины-семьи в огромную административную структуру.
Реквием обрывается на слезной молитве
Слово «реквием» переводится как «покой». Моцарт успел написать только исповедь грешника – дальше рукопись прервалась с кончиной автора.
Паспорт, спасший жизнь под носом у гестапо
В оккупированном Киеве обычный приход на Подоле стал подпольной сетью спасения, где строка в метрической книге весила больше человеческой жизни.