За умышленное – ничего, за убийство по неосторожности – тюрьма
Эмбрион. Фото: Корреспондент
Он «заметил признаки ухудшения состояния плода, но не изменил тактику ведения родов, чтобы спасти жизнь младенцу».
Интересно, что в этой же клинике (да и в других тоже) гинекологи наверняка делают аборты. Причем, что называется, «на потоке». В Украине прерывание беременности разрешено вплоть до 12 недели, а если есть медпоказания – то и позже. На этом сроке плод уже даже выглядит как человек – у него сформировано лицо, уши, есть пальчики на руках и ногах, он уже слышит, гримасничает и даже зевает.
И вот такого ребенка гинеколог с согласия мамы убивает. А останки – выбрасывает. И никакой ответственности за это не несет. А если та же мама с помощью того же гинеколога решит ребенка родить, а ребенок погибает, то врач попадает за решетку.
Получается, совершая умышленное убийство, ты «чист», а за убийство по неосторожности – идешь в тюрьму. Такая вот у нас странная человеческая логика.
Читайте также
Почему помощь онкобольным детям – угроза госбезопасности
Мы уже давно должны были привыкнуть к выходкам некоторых народных депутатов, особенно яростно ненавидящих УПЦ. Но они не прекращают удивлять.
Рамадан для власти ближе, чем Великий пост?
Неужели мусульмане и иудеи, которых в стране чуть больше процента населения, стали привилегированным классом? А ведь Украина считается христианской страной.
Молитва для Зеленского
Если Думенко сочиняет для похода в Раду молитву, где перечисляются отдельно президент, Рада и правительство, мы понимаем: эти слова адресованы не Богу, а людям, которые его пригласили в Раду.
ГЭСС: мусульман от ТСН защищаем, УПЦ – не замечаем
Власть бросается защищать горстку мусульман, принадлежащим к другим национальностям, но демонстративно не замечает травлю миллионов православных украинцев.
Стало известно, как ПЦУ использует захваченные храмы
В Корсунь-Шевченковском захваченный у УПЦ храм Спаса Нерукотворного члены ПЦУ используют как склад одежды.
Почему вор, кравший у ВСУ, может выйти из СИЗО, а владыка Арсений – нет?
Вор, кравший еду у солдат в военное время, имеет право выйти на свободу, а у архиерея, кормившего в Лавре сотни обездоленных беженцев, такого права нет.