Притча: о знаниях и смирении
Папирус. Фото: civilka.ru
Однажды к старцу пришел его послушник и спросил:
– Отче, объясни мне, почему я, имея такие же глаза как и у тебя, часто не замечаю того, что замечаешь ты.
Старец вышел из комнаты и через какое-то время вернулся, держа в руках дневную рукопись на незнакомом для послушника языке. Развернув его, он сказал:
– Что ты видишь?
Послушник, не желая выдавать свое незнание, ответил:
– Я вижу многовековую мудрость в этой рукописи. Тогда старец сказал:
– На самом деле перед тобой – записка греческого купца, – а знаю и вижу это потому, что однажды, не побоявшись признаться себе в том, что я толком ничего не знаю, выучил этот язык.
Читайте также
Святой «мусор»: Литургическая Чаша из консервной банки
Ржавая банка из-под рыбных консервов в музее. Для мира – мусор. Для Церкви – святыня дороже золота.
Объятия Отца: Почему у Бога на картине Рембрандта разные руки
Картина, где у Бога две разные руки. Одна – мужская, другая – женская. Рембрандт умирал, когда писал это. Он знал тайные смыслы своего полотна.
Операция «Рим»: Борьба за кресла в Сенате
Подложные документы, афера с бланками и два собора в одном городе. Продолжение расследования самого циничного предательства в истории восточноевропейского христианства.
Эстетика убежища: Почему христианство всегда возвращается в катакомбы
Роскошные соборы – временная одежда Церкви. Ее настоящее тело – катакомбы. Когда нас загоняют в подвалы, мы ничего не теряем. Мы возвращаемся домой.
Мат – это вирус: как одно грязное слово убивает целый мир
О том, почему брань – это семантическая импотенция, как мозг рептилии захватывает власть над личностью и почему Витгенштейн был прав.
Бюрократия ада: Почему «Письма Баламута» – это зеркало современности
Дьявол носит костюм-тройку и работает в офисе. Разбираем книгу Клайва Льюиса, написанную под бомбежками Лондона, и понимаем: война та же, только враг стал незаметнее.