Притча: О сыне сапожника
Фото: myslo
Жил-был один сапожник. Овдовел он, и остался у него маленький сын. И вот накануне праздника Рождества Христова мальчик говорит своему отцу:
– Сегодня к нам в гости придет Спаситель.
– Да полно тебе, – не поверил сапожник.
– Вот увидишь, придет. Он сам мне об этом сказал во сне.
Ждет мальчик дорогого гостя, в окно выглядывает, а там все нет никого. И вдруг видит – во дворе на улице двое ребят бьют какого-то мальчишку, а тот даже и не сопротивляется. Выбежал сын сапожника на улицу, разогнал обидчиков, а избитого мальчика в дом привел. Накормили они его с отцом, умыли, причесали, и тут сын сапожника говорит:
– Папка, у меня двое сапог, а у моего нового друга пальцы из обуви вываливаются. Давай я ему свои валенки отдам, а то ведь на улице страсть как холодно. Да сегодня и праздник к тому же!
– Что ж, пусть будет твоя воля, – согласился отец.
Отдали они мальчишке валенки, и тот радостный, сияющий домой пошел.
Прошло некоторое время, а сынок сапожника все от окна не отходит, ждет в гости Спасителя.
Проходит нищий мимо дома, просит:
– Добрые люди! Завтра Рождество Христово, а у меня три дня крошки во рту не было, покормите, Христа ради!
– Заходи к нам, дедушка! – позвал его через окно мальчик.
– Дай Бог тебе здоровья!
Накормили, напоили они с отцом старика, ушел он от них радостный.
А мальчик все Христа ждет, уже беспокоиться начал. Наступила ночь, на улице фонари зажглись, вьюга метет. И вдруг кричит сын сапожника:
– Ой, папка! Там какая-то женщина у столба стоит, да с ребеночком маленьким. Посмотри, как им, бедным, холодно!
Выбежал сын сапожника на улицу, привел женщину с ребенком в избу. Накормили они их, напоили, а мальчик и говорит:
– Куда же они пойдут в мороз-то? Вон, на улице, какая метель разыгралась. Пускай, папка, они у нас дома заночуют.
– Да где у нас ночевать? – спрашивает сапожник.
– А вот где: ты на диване, я на сундуке, а они на нашей кровати.
– Что ж, пускай.
Наконец, все улеглись спать. И снится мальчику, будто приходит к нему наконец-то Спаситель и говорит ласково:
– Чадо ты Мое милое! Будь ты счастлив на всю твою жизнь.
– Господи, а я Тебя днем ждал, – удивился мальчик.
А Господь говорит:
– Так Я к тебе три раза днем приходил, дорогой мой. И три раза ты принял Меня. Да так, что лучше и придумать нельзя.
– Господи, я не знал. Но когда же?
– Вот не знал, а все равно принял. Первый раз ты не мальчишку спас от рук ребятишек-хулиганов, а Меня спас. Как Я когда-то принял от злых людей плевки и раны, так и мальчишечка этот… Спасибо тебе, мой родной.
– Господи, а когда же Ты второй раз ко мне приходил? Я в окно все глаза проглядел, – спрашивает сын сапожника.
– А второй раз – вовсе не нищий, это Я к тебе приходил на трапезу. Вы с отцом сами корочки ели, а мне праздничный пирог отдали.
– Ну, а третий раз, Господи? Может быть, я бы тебя хоть в третий раз узнал?
– А третий раз Я у тебя даже ночевал со своей Матерью.
– Как же так?
– Когда-то нам пришлось бежать в Египет от Ирода. Так ты и Мою Мать у столба, как в египетской пустыне, нашел, и пустил нас под свой кров. Будь счастлив, мой родной, вовеки!
Проснулся мальчик утром и первым делом спрашивает:
– А где же женщина с ребенком? Смотрит – а дома уже нет никого. Валенки, которые он вчера бедному мальчику подарил, снова в углу стоят, на столе – праздничный пирог нетронутый. А на сердце – такая несказанная Радость, какой никогда вовек не было…»
Читайте также
Деревянный колокол: почему стук била сегодня звучит громче бронзы
Тот, кто привык к медному пафосу, вряд ли поймет этот сухой стук. Но именно он созывал людей в Ковчег. История била – вызов современной эпохе.
Гнев и тишина: какой взгляд Бога встретит нас в конце времен?
Мы стоим перед двумя безднами: яростным вихрем Микеланджело и кротким взором преподобного Андрея. Два лика Христа – две правды, которые мы ищем в огне испытаний.
Как горсть пшеницы победила императора: Съедобный манифест против смерти
Перед нами блюдо с коливом – вареная пшеница с медом. Простая каша? Нет. Это документ сопротивления, написанный зерном вместо чернил.
Священное признание в любви: Что прославляется в «Песни песней»
В этой библейской книге ни разу не упомянуто имя Бога. Зато там – поцелуи, объятия, описания обнаженного тела. Раввины спорили, не выбросить ли ее из Писания. А монахи читали ее как молитву.
Экзарх-мученик: Как Никифора (Парасхеса) убили за смелость
Варшава, 1597 год. Грека судят за шпионаж. Улик нет, но его все равно посадят. Он выиграл церковный суд и этим подписал себе приговор.
Святой «мусор»: Литургическая Чаша из консервной банки
Ржавая банка из-под рыбных консервов в музее. Для мира – мусор. Для Церкви – святыня дороже золота.