Что происходило между Воскресением и Вознесением Господним

Фреска Вознесения Господня. Фото: открытые источники

Период после Воскресения Христова до Его Вознесения для меня является самым загадочным временем. Евангелия подробно рассказывают нам о жизни, проповеди и смерти Спасителя, доводя свое повествование до рассказа о Воскресении, но они почему-то очень скудно говорят о том, что же происходило после этого.

Почему Христос сразу после Воскресения не вознесся на небо, а взял сорокадневную паузу? Где Он пребывал это время, чему учил, о чем говорил с апостолами?

Казалось бы, эти беседы должны быть самыми важными, раскрывающими суть и смысл всей предыдущей трехлетней проповеди Спасителя. И что это были за люди, которые воскресли вслед за Христом и явились многим? Почему об этом говорится как бы вскользь? Ведь если воскресение Лазаря наделало столько шума в Иерусалиме, то уж тем более целое восстание мертвецов должно было произвести ошеломляющий эффект. И куда они потом делись?

Святоотеческие толкования по этому поводу не дают ответа на данный вопрос. Я не думаю, что такое событие могло пройти мимо языческих современников, но даже Иосиф Флавий об этом ничего не говорит. Что бы мы ни думали по этому поводу и что бы ни фантазировали, ответов на эти вопросы нет. Но мы можем сделать определенные выводы, исходя из тех событий, которые развивались после Вознесения Христова.

О чем Иисус Христос не сказал Своим ученикам?

Господь явно не объяснил апостолам две вещи, и опять-таки, я не знаю почему.

Во-первых, ученики не знали, что Жертва Христа имеет универсальное значение и относится не только к еврейскому народу, но и ко всему человечеству. Об этом говорят споры, которые стали возникать в первых христианских общинах (состоящих из иудеев) по поводу того, как поступать с уверовавшими язычниками. Мы видим, что у апостолов не было готового ответа на этот вопрос. Он стал более-менее понятен после крещения дома Корнилия Сотника и после тех явлений и откровений Духа Святого, которые постепенно подвели апостолов к пониманию универсальности христианской религии.

Во-вторых, как мы это видим из Книги Деяний и из проповеди апостола Павла, Второе пришествие Христа ожидалось буквально со дня на день. Поэтому христиане продавали свои имения, создали первохристианскую коммуну и ждали быстрого возвращения Спасителя на землю, чтобы судить мир. Более того, они не рассчитывали, что до этого события пройдет хоть какое-то значимое количество времени. Я уверен, что если бы им сказали, что ждать надо еще не менее двух тысяч лет, то их поведение было бы совсем другим.

И апостол Павел, который уверовал во Христа через особое откровение Господа, считал точно так же. Об этом говорят все его послания. Он не думал, что мир будет еще так долго существовать. Поэтому и давал соответствующие наставления. По всей видимости, Второе пришествие Христа с точки зрения апостолов должно было произойти после того, как Благая весть будет распространена по всей эйкумене, то есть в пределах Римской империи и близлежащих к ней регионов.

Что предположительно могли узнать апостолы от Христа после Его Воскресения

Мы видим, что после Воскресения Господа апостолы переосмыслили понимание того, Кто есть Мессия, и что Он должен был принести в мир. Для них это не просто человек, потомок Давида, а Бог, ставший Человеком. Они поняли, что Его миссия не в том, чтобы освободить иудеев от римского ига и сделать их «головой, а не хвостом» для других народов (Втор. 28: 13). Апостолы осознали, что распятие и смерть Учителя – это был не проигрыш, а часть «хитрого» Божьего плана, заманившего в ловушку дьявола.

Апостолы резко изменили свое отношение к жизни и смерти. Сама смерть, как переход из реальности земной жизни в некую другую реальность, где они могут снова встретиться со Христом, сделала их бесстрашными проводниками Истины. Физическая смерть перестала быть для них угрозой и уже не вызывала той боязни, которая присутствовала в их душах во время суда над Спасителем.

И третье – это то, что все апостолы получили некую установку на то, чтобы идти и проповедовать Благую весть во все концы земли. В этом состояла их основная задача. Можно предположить, что беседы Христа касались устройства новой Церкви, принципов ее существования. Рукоположения, иерархические степени появились сразу же с образованием новых общин и не вызывали каких-то разногласий.

Мне кажется, что Божественная педагогика была такова, чтобы дать апостолам тот минимум, который бывшие рыбаки, люди в общем-то некнижные, могли вместить. Потому что все, что они узнали после Воскресения Христа, радикально поменяло их жизненные ценности, представления, понимание Бога и человека. И этого было более чем достаточно для того, чтобы апостолы продолжили свою миссию.

А все остальное, что им было необходимо для проповеди и спасения, восполнялось Духом Святым, обильно изливавшим Свои дары на первохристианские общины.

Читайте также

Объятия Отца: Почему у Бога на картине Рембрандта разные руки

Картина, где у Бога две разные руки. Одна – мужская, другая – женская. Рембрандт умирал, когда писал это. Он знал тайные смыслы своего полотна.

Операция «Рим»: Борьба за кресла в Сенате

Подложные документы, афера с бланками и два собора в одном городе. Продолжение расследования самого циничного предательства в истории восточноевропейского христианства.

Эстетика убежища: Почему христианство всегда возвращается в катакомбы

Роскошные соборы – временная одежда Церкви. Ее настоящее тело – катакомбы. Когда нас загоняют в подвалы, мы ничего не теряем. Мы возвращаемся домой.

Мат – это вирус: как одно грязное слово убивает целый мир

О том, почему брань – это семантическая импотенция, как мозг рептилии захватывает власть над личностью и почему Витгенштейн был прав.

Бюрократия ада: Почему «Письма Баламута» – это зеркало современности

Дьявол носит костюм-тройку и работает в офисе. Разбираем книгу Клайва Льюиса, написанную под бомбежками Лондона, и понимаем: война та же, только враг стал незаметнее.

Побег элиты: Как православные епископы сбежали в Рим от собственного народа

Луцк, 1590 год. История о том, как страх перед «наглыми мирянами» оказался сильнее страха Божия.