Опьянение Богом: почему Исаак Сирин молился за демонов, не веря в вечный ад

Преподобный Исаак Сирин. Фото: СПЖ

10 февраля Православная Церковь почитает память преподобного Исаака Сирина. Его богословие – это опьянение Божественной любовью. Это радикальный протест против сухих законов формального христианства.

Мар Исхак (так еще называют преподобного Исаака в сирийской традиции) напоминает нам, что религия без мистического восторга, без «вина любви» превращается в скучную идеологию. И единственный способ не зачерстветь в этом мертвом формальном христианстве – это напиться Божественной любви так, чтобы сойти от нее с ума и наконец-то прийти в себя.

Епископ на пять месяцев

Преподобный Исаак родился в седьмом веке на берегах Персидского залива (территория современного Катара). Его душа с самого детства была настроена на особую частоту. Он имел призвание к духовной жизни с самых малых лет. Даже монастырь, в который он ушел, когда подрос, был для него слишком шумным. Мар Исхак уходит в пустыню. Но слава о его мудрости дошла до шумных городов даже из пустыни. Его практически насильно привезли в Ниневию и рукоположили во епископа.

На архиерейском кресле Мар Исхак удержался только пять месяцев. Последней каплей для него стал эпизод, связанный со спором двух христиан, которые пришли к нему на суд. Один требовал долг, другой просил отсрочки. Когда Мар Исхак стал учить их цитатами из Евангелия, истец попросил засунуть эти цитаты подальше и оставить их для проповеди, а он сюда пришел, чтобы вернуть свои деньги.

«Если люди не хотят любви, то моя власть здесь бессильна», – сказал святитель и ушел в горы Хузистана к своему любимому Богу, Которого мир не хотел признавать.

Одежда Бога

Богословие преподобного Исаака Сирина разделено демаркационной линией на два царства: на «нынешний век», где правят суета, движение, дробность, и «век будущий», где царствует покой, единство, Бог.

Мар Исхак строит свою богословскую архитектуру на фундаменте исихии. Его мистика исходит из глубин сердца, а не из размышлений ума. Наш разум подобен блуднице: он бегает за каждым образом, страхом, новостью. Но Мар Исхаку удалось не просто успокоить свой ум. Он вернул его в изначальную обитель – духовное сердце, и то, что он там увидел, привело святого в восторг и изумление.

В этих глубинах Исаак увидел, что фундаментальная основа существования мира – смирение. Это не этическая категория, а бытийная.

Смирение – одежда Бога. Это способ Божественного присутствия во Вселенной так, чтобы не разрушать мир Своим величием.

С этим откровением связана экзистенциальная необходимость христианина обрести смирение, потому что это единственный способ вместить и познать Бога. Смиренному человеку, которому больше некуда падать, потому что он и так находится на самом дне духовной нищеты, открывается величайшее чудо. Оказывается, что это дно и есть Бог. То есть Бог не вверху, а внизу, до Него нужно смиряться, а не возвышаться. И единственный путь, который к Нему ведет, – это опустошение. Пока наш сердечный сосуд полон собственным «я», в нем нет места для Иного.

Три этажа ведения

Мар Исхак выделяет три уровня гносиса (ведения):

Первый – телесное ведение. Это уровень, на котором живет большинство из нас. Это мир причин и следствий, логики, технологий и страха. Здесь человек верит только в то, что может потрогать или вычислить. Он живет в постоянной тревоге. Если все зависит только от внешних факторов, то человек – лишь раб обстоятельств. Исаак называет этот уровень «голым разумом», который не защищен верой.
Второй уровень – душевное ведение. На этой ступени человек открывает мир смыслов. Он начинает исследовать законы духа, практиковать добродетель, размышлять о Боге. Но и здесь человек все еще полагается на свои силы. Это уровень «религиозного атлетизма». Человек благороден, но еще не свободен.
Третий уровень – духовное ведение. Это прыжок в бездну. Здесь вера заменяет логику. Духовное ведение не анализирует Бога – оно Им живет. «Как только человек достигает духовного ведения, – пишет Исаак, – для него исчезает вопрос "почему?". Все противоречия мира растворяются в Божественном Свете». На этом уровне человек видит мир «глазами Бога» – не как хаос проблем, а как симфонию логосов. Здесь человек начинает прозревать глубинные смыслы всего происходящего в мире. Он видит, что вся тварь страдает и мучается не напрасно: это часть плана, ведущего нас к созерцанию Бога. Он понимает, что Бог – это не суровый судья, раздающий сроки в огненной геенне. Он милосердный Отец, и Его доброта к миру бесконечна.

Безумие любви

Бог создал мир не потому, что Ему нужно было поклонение, а потому, что Его любовь была настолько изобильной, что «не могла не перелиться через край». Создание мира – это акт Божественного «безумия» любви.

В Боге нет ни малейшего гнева, потому что гнев – это страсть, а Бог бесстрастен. То, что мы называем «наказанием», есть лишь наше субъективное восприятие исцеляющей хирургии Бога.

«Бог не делает ничего ради возмездия, но все делает для пользы и исцеления», – учит старец.

Человек – не подсудимый, а пациент в руках бесконечно нежного Врача. С этим откровением связано и учение Мар Исхака о геенне.

Ад как суровая школа

Ад, как его видит преподобный, – временная мастерская. Исаак Сирин не отрицает ад, но он радикально меняет его статус. Для него ад – это не вечная тюрьма, а «суровая школа». Он не принимает идеи того, что благой Бог может создать разумное существо лишь для того, чтобы оно вечно мучилось. Это противоречило бы самой сути Творца.

Геенна – это место, где любовь Бога действует как огонь, выжигающий зло. Это очень больно и мучительно. Но в этом мучении есть смысл и цель. Вечная же мука не имеет под собой никакого смысла. Исаак Сирин утверждает, что если бы зло было вечным (в виде вечного ада), это означало бы, что зло победило Бога. Но Бог – Победитель ада и смерти. А значит, в конечном итоге любовь должна поглотить все.

Это упование Исаака – не дешевый оптимизм, а выстраданная вера человека, который видел бездны страдания и получил откровение о том, что Бог глубже любой бездны.

В будущем веке, учит старец, все будет пронизано Богом, как железо пронизывается огнем. Бог не успокоится, пока хотя бы одна овечка будет блуждать во тьме. Божественное милосердие – это «поток, который нельзя остановить», и в конце концов этот поток заполнит все бездны, превращая все бытие в бесконечную песнь радости и «изумления».

Этот теологумен (богословское мнение) Мар Исхака, конечно же, вызовет массу возражений, в том числе и канонических. Особенно со стороны тех христиан, которые не столько чают воскресения мертвых, сколько вечных и нескончаемых адских мук грешников. Об этом мы отдельно поговорим. А сейчас продолжим беседу о прекрасном духовном мире Мар Исхака.

Крест как зеркало

Преподобный напрочь отвергает учение об искуплении как юридическую сделку («выкуп за грехи»). Крест – это высшее откровение Того, Кто есть Бог. Бог взошел на Крест не для того, чтобы умилостивить Небесного Отца и удовлетворить Его жажду справедливости, а для того, чтобы показать человеку: «Я люблю тебя даже тогда, когда ты Меня убиваешь».

Крест – это зеркало, в котором человечество должно увидеть свою тьму и – одновременно – ослепительный свет Божественного прощения.

Это точка, где человеческое зло поглощается Божественной бесконечностью. Крест – это ключ, который открыл людям небесные врата. Бог дал нам лекарство – богочеловеческое Тело и Кровь Своего Сына, вкушая которые мы обретаем спасение.

Равенство любви

Из этой богословской глубины рождается уникальная этика. Если Бог любит всех – и праведных, и демонов, – то и человек не может иметь разделения в сердце. Исаак призывает к «равенству любви». Он учит, что мы должны смотреть на убийцу и на святого с одинаковым состраданием, потому что оба они – дети одного Отца, просто один из них смертельно болен.

Исаак утверждает, что святой человек не может не плакать о тех, кто причиняет зло. Более того, он призывает молиться даже за демонов. Это логика любви, доведенная до предела. Если Бог есть любовь, то Он не может перестать любить даже тех, кто Его отверг. Бог любит каждого муравья, каждую частицу праха с той же интенсивностью, с какой каждое Лицо Святой Троицы любит Друг Друга.

Расстояние между человеком и Богом – это не километры пространства, а толщина нашего эго. Как только сердце очищается через слезы и безмолвие, оно внезапно обнаруживает, что внутри него – Небо.

Богословие Мар Исхака призывает христиан не бояться быть богами по благодати. Любить всех и каждого так же, как нас любит Бог, Который все нам дает и никогда не требует ничего взамен. И что самое оптимистичное: преподобный Исаак Сирин говорит нам всем своим учением: «Не бойся. Твой Бог гораздо лучше, чем ты можешь себе представить. Его милосердие шире даже самых смелых твоих представлений».