Синдром жены Лота: почему покаяние не терпит ностальгии
Христос произнес о ней три слова. Но именно они – одно из самых острых предупреждений во всем Евангелии.
Сегодня вечером в храмах читалась вторая часть Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского. В третьей песне есть строки, которые легко пропустить мимо ушей. Но если задуматься об их смысле, становится не по себе: «Лот убо спасеся в Сигоре: ты же, о душе, аще не усердно оглянешися, столп будеши соляный».
Если оглянешься – станешь соляным столбом. Это не метафора наказания. Это описание того, что происходит с человеком, который выходит из одной жизни, но сердцем остается в прежней.
Три слова Христа
В семнадцатой главе Евангелия от Луки есть фраза, где Христос говорит о последних временах. Царство Божие придет внезапно – как пришел потоп при Ное и как огонь упал на Содом. А посреди этого разговора – совсем короткая ремарка: «Вспоминайте жену Лотову» (Лк. 17:32).
Три слова – и никаких объяснений, что именно помнить и зачем. Просто: не забудьте про нее.
Это само по себе говорит о чем-то важном. Христос не объяснял очевидного. Если Он счел нужным напомнить о ней именно в разговоре о Суде – значит, ее история касается нас.
Что сделала жена праведника
Легко читать эту историю как притчу о простом любопытстве: нельзя было оглядываться – она оглянулась. Ослушалась – и за это последовало наказание.
Святитель Иоанн Златоуст в беседах на Книгу Бытия видит здесь другое. «Она была наказана не просто за поворот головы, – писал святитель, – а за то, что в сердце своем осталась в Содоме. Она любила то, что Бог проклял».
Вот где суть. Ее тело шло вперед, а сердце стояло на месте и смотрело назад. Разворот головы был только честным признанием того, что произошло внутри раньше.
Содом в этой истории – не обязательно чудовищное место. Это просто ее дом. Площадь, где она пела. Двор, где пряла. Высокий дом, где рожала детей. Анна Ахматова написала об этом в 1924 году с такой точностью, что стихотворение живет до сих пор – именно потому, что там нет осуждения, там только тихое понимание: «Лишь сердце мое никогда не забудет отдавшую жизнь за единственный взгляд».
Ахматова жалеет ее. Но Бог в этой истории молчит – Он уже сказал все раньше: не оглядывайся.
Теплый Содом
Почему так трудно не оглядываться? То, что мы оставляем, чаще всего было теплым, знакомым, своим. Это не обязательно страшные грехи – это просто привычки, которые нас кормили, отношения, которые нас держали, образ жизни, в котором мы знали каждый угол.
Святитель Кирилл Александрийский называл это двоедушием: человек идет к Богу, но скучает по греху. Он не рвется обратно – он просто скучает об ушедшем. И эта тихая, почти безобидная тоска по прежнему делает его, по слову святителя, «бесплодным». Не злым и не отступником, а просто застывшим памятником самому себе.
Мы все знаем это состояние. Приходишь к исповеди, называешь грех, получаешь разрешение – и тут же, выходя из храма, начинаешь его вспоминать. Не чтобы повторить – просто вспомнить, как перебирают старые письма. Преподобный Иоанн Лествичник называл такое состояние «пленением помыслом». Человек уже вышел из Содома, но продолжает жить в нем – внутри собственной памяти.
Чем пахнет соляной столб
Соль – это консервант. Она сохраняет форму, но убивает жизнь. Соляной столб – это тело, которое не разложилось, но и не возродилось. Оно просто застыло в одной точке.
Есть в психологии слово «руминация» – навязчивый возврат мыслями к одним и тем же событиям. Человек снова и снова прокручивает прошлое, и каждый новый круг не приносит ни утешения, ни покоя – только усиливает ощущение, что жить надо было тогда, а не сейчас. Жизнь «до» становится настоящей жизнью, а все, что после – лишь ее тенью.
Сегодня это чувствуется особенно остро. Многие из нас живут в режиме «до войны»: до войны была нормальная работа, до войны можно было планировать, до войны будущее было предсказуемым. Это понятно и по-человечески честно.
Но если «до войны» становится единственным местом, где мы по-настоящему живем, мы превращаемся в этот столб. Стоим, смотрим назад в прошлое, а ноги уже к земле приросли.
Маленький Сигор
В истории с Лотом есть деталь, которую легко не заметить. Бог велел бежать в горы. Лот испугался гор и попросил разрешения укрыться в маленьком городке поблизости – Сигоре. И Бог согласился.
От нас не требуют подвига горы, а просят лишь одно – бежать. Хотя бы в свой Сигор, подальше от огня. Преподобный Андрей Критский писал канон не для монахов, достигших бесстрастия, а для нас – обычных людей, боящихся, спотыкающихся. «Бежи от пламене всякаго безсловеснаго желания». Не лети – просто беги.
Пост – это и есть Сигор. Когда мы проходим через него, мы даем маленькое согласие отойти немного от огня страстей. Перестать смаковать греховную жизнь. Дать себе хотя бы немного тишины.
Мы не знаем, думала ли жена Лота, что оглядывается в сторону дома в последний раз. Скорее всего – нет. Скорее всего, она думала: я брошу один взгляд, всего один, и потом пойду дальше.
Может быть, поэтому Христос и сказал о ней так коротко – без объяснений, без морали. Просто: помните. Один взгляд назад – это тоже наш выбор. И иногда этот выбор бывает последним.
