Весна духовная: почему мы поздравляем друг друга с началом Великого поста

Поздравление с постом. Фото: СПЖ

Странная вещь происходит в эти дни. Мы встречаем друг друга или в сообщениях пишем или говорим: «С праздником! С началом поста!». С чем мы поздравляем? С тем, что теперь нельзя стейк и любимый сериал? С тем, что впереди сорок дней самоограничения и длинных служб в полумраке? Для внешнего мира отказ от привычного комфорта — это трагедия или, в лучшем случае, странная диета. Но для нас это особенный шанс наконец почувствовать вкус чистой воды после месяцев, проведенных в плену избыточных вкусов и лишних слов.

Мы часто сами не понимаем, почему нам становится легче в первый, строгий день поста. Может быть, потому, что душа, как выздоравливающий человек, впервые делает глубокий вдох без кашля?

Весна, которая начинается в феврале

Мы привыкли, что весна — это календарное время. Но церковная гимнография Триоди Постной смотрит глубже. В стихире вечера Прощеного воскресенья есть слова, которые переворачивают восприятие аскезы: «Постное время светло начнем…». Слово «светло» здесь — не про электричество или весеннее солнце. Это про внутреннее состояние. Светло — значит радостно, торжественно, с распахнутой грудью.

Недаром само английское название поста — «Lent» — восходит к старогерманскому «Lenz», что означает «Весна».

Церковь называет Великий пост весной души. Это время, когда под талым снегом наших привычек и будничной суеты начинает пробиваться настоящая жизнь.

Весна — это не когда все уже расцвело, а когда грязь сходит, обнажая чёрную, готовую к севу землю. Это не комфортно, это не всегда красиво, но это и есть пробуждение.

Святитель Василий Великий напоминал, что пост — сверстник самого человечества, он был узаконен еще в раю. «Поскольку мы не постились, то изринуты из рая! Потому будем поститься, чтобы снова взойти в рай», — говорил великий учитель Церкви. Мы возвращаемся к этой точке. Пост — это попытка отмотать плёнку назад, к тому состоянию, когда человек не был рабом своего аппетита и своих капризов.

О тяжести, которую мы не замечаем

Есть такое наблюдение: человек, который долго живет в шумной квартире, перестает слышать шум вокруг. Он просто принимает его за тишину. И только когда вокруг него наступает настоящая тишина — он вдруг обнаруживает, как давно не слышал голоса души в самом себе.

Мы проводим большую часть жизни именно в таком шуме. Мы обрастаем вещами, привычками, ненужными связями, информационным мусором. И когда приходит время обратиться к Богу, помолиться по-настоящему, мы обнаруживаем, что разучились по-настоящему слышать.

Пост — это не наказание. Это возвращение к тишине.

Святитель Иоанн Златоуст в своих беседах говорил о посте как о «надежной охране души» и «верном сожителе тела». Он сравнивал эти сорок дней не с тюрьмой, а с тренировочным залом атлета — мы заходим в него, чтобы привести в порядок духовные мышцы, бездействующие от чрезмерного комфорта.

В наши дни внешний шум стал в первую очередь цифровым. Мы теряем по три–четыре часа в сутки, пролистывая ленты новостей и бесконечные Telegram-каналы, живем в состоянии постоянной тревоги, впитывая чужую агрессию и политические споры. Пост высвобождает колоссальный ресурс — времени, внимания, сердечного пространства. Это то, что святые отцы называли нипсисом — состоянием бодрствующего ума, когда мы наконец начинаем контролировать входящий поток сигналов и слышим что-то, кроме собственного беспокойства.

Радостопечаль: когда слезы приносят свет

В православной традиции встречается термин, который невозможно перевести на современный язык одним словом. Преподобный Иоанн Лествичник в слове «О радостотворном плаче» — описал состояние, которое по-гречески звучит как «хармолипи», радостопечаль. Это удивительное переживание, когда слезы о грехе приносят парадоксальное облегчение.

Мы плачем не потому, что мы плохие и нас «поставили в угол». Мы плачем, как плачет ребенок, который потерял маму в толпе и вдруг увидел ее лицо вдалеке.

Это слезы узнавания, слезы от очищения раны. Это тихий свет, который рождается в глубине сокрушенного сердца.

В первый день Великого поста облачения в храмах меняются на черные или фиолетовые, свет гасится, пение становится монотонным. Визуально это выглядит как траур. Но за этим строгим фасадом тексты Триоди зовут нас к «духовному веселию». Это странное противоречие между формой и содержанием и создает ту атмосферу, которую так любят в монастырях — атмосферу торжественной тишины.

Святитель Феофан Затворник сравнивал эти дни с каникулами для души. Мы уходим от суеты, от шума, от бесконечного «надо» — в сторону одного-единственного: предстояния перед Лицом Творца.

Тайный пир за закрытыми дверями

В Евангелии от Матфея есть слова, которые задают тон всему посту: «А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твоё» (Мф. 6:17). Чтобы понять смысл этой фразы, нужно вспомнить древние обычаи. Помазать голову благовонным маслом в то время означало подготовиться к пиру, к большому торжеству. Христос требует от нас почти невозможного: маскировать аскезу под триумф.

Мы не должны ходить с вытянутыми, скорбными лицами, демонстрируя всем свое «святое» страдание. Напротив, лицо должно быть радостным. Почему? Потому что пост — это тайный пир. Мы приглашены на встречу, где за дверями дома или просто за закрытыми глазами нас ждет Тот, Кто нас любит.

В первые четыре дня поста в храмах читается Великий покаянный канон святителя Андрея Критского. Его первый возглас — «Откуда начну плакати окаяннаго моего жития деяний?» — это всегда вопрос о рождении заново. В этих строках - поиск точки опоры, с которой можно начать строить себя по-новому.

Преподобный Ефрем Сирин оставил верующим молитву, которая станет ритмом нашего дыхания на предстоящие недели воздержания: «Господи и Владыко живота моего…». В ней мы просим Бога не о наказании, а о даровании духовных качеств: целомудрия, смирения, терпения, любви. Мы просим Бога вернуть нам человеческий облик, который так легко теряется в суете.

Мы входим в этот пост не как в тюрьму, а как в пространство свободы.

Радость поста — это радость выздоравливающего человека. Мы снова учимся быть собой, вопреки тому, что диктует нам реклама, инстинкты или страхи.

Сегодня, когда тревога стала нашим постоянным спутником, пост дает то, чего не дает никакая внешняя стабильность: внутреннее молчание, в котором слышен наш собственный голос и голос Того, Кто всегда был рядом, но не был слышен за внешним шумом.

Поэтому накануне поста мы поздравляем друг друга не с лишениями, а с возможностью - возможностью снова стать самими собой.

Читайте также